В первой сцене купальщицы снимают платья, остаются в телесном боди и закрывающем лицо красном кружеве. Без лиц и платья все как одна, все одна, единая Женщина — которая смело скатывается, ныряет в море памяти Хосе.
Затем они снова надевают платья. И снимают фату с лица. И почему-то те, кто только что были одной одинаковой женщиной в десятке тел в платьях сразу становятся очень разными, разного роста, разных пропорций. Настолько, что когда в конце спектакля танцовщицы снова в масках у тебя нет сомнения, кто за маской, ты знаешь девушку по ногам, по талии. Я сидела близко, так, что видела невидимки в прическах танцовщиц — это тоже добавляет свой слой в их единость и их различность. Издалека, думаю, это другой спектакль с другими акцентами.
Для меня эта история рассказана Хосе. Но он говорит не о Кармен, не о девушке, которую он любил. Он вспоминает не Кармен, но свою любовь к ней.
Хосе любит по-мужски требовательно, жадно, хочется сказать властно — но нет, это Кармен принадлежит власть. Она соглашается на его любовь — и она отталкивает, она убегает по лестнице, ведущей вникуда. Она дает ему в руку нож и она режет сама.
Десяток Хосе, молодых, взрослых, нежных и строгих, стоит на сцене — и всеми ими, всеми их мыслями владеет одна девушка в красном платье.
Платья, кстати, меняются. И обувь — Кармен танцуют и на шпильках, и в скрипящих на вращениях балеточках, и босиком.
Кстати про босиком: одна моя любимая клиентка, Майя Богданова, развивает концепцию «отношений в перчатках». Что часто мы надеваем перчатки для взаимодействия с другим человеком: перчатки этикета из 19 века, а иногда боксерские, а иногда те, в которых бургером не испачкаешься. Хорошо ли это, нужны ли нам отношения «голыми руками»? Так вот то, что было в спектакле — это отношения голыми руками.
Вообще интересно, как в голове дружат и играют в свои игры пласты смыслов.
«Ибо невзлюбил этот прекрасный город с его гвадалкивирскими купальщицами» — это из самой «Кармен», но в голове тьма немедленно накрывает ненавидимый прокуратором город (который тоже не один уровень смыслов имеет). С огромной фигуры в маске смерти осыпаются апельсины — и это и сезон отравленных плодов (а ведь точно сезон плодов: падают зрелые апельсины, заканчивается спектакль, и Хосе подводит итоги уже случившейся и закончившейся истории. И правда плодов отравленных — удачным урожай этой истории не назвать), и апельсины — Медвежье золото, Эльдорадо? И снова про золото, про плоды, про ценность их отношений
Спектакль специфический, музыка сложная, танцы не классически красивые. К этому нужно быть готовым. Но мне по эмоциям было понятно и всё на своих местах, не было такого, что терпишь музыку (а у меня и такое на спектаклях бывало 😁 про один такой скоро расскажу).
Я, пожалуй, за последний год прошла путь от человека, которому нравятся только классические красивые и гладкие постановки до того, кто готов пробовать и чувствовать и видеть красоту в странном. Любовь, показанная на сцене — больная и болезненная любовь, им сложно друг с другом и с самими собой, и поэтому и они дерганные, и музыка такая неровная. Для меня не было в этом диссонанса.
Красивый спектакль, я ушла под впечатлением. Час с небольшим, и не больше, не меньше — успеваешь погрузиться, а дольше уже было бы тяжело, всё-таки и громко, и ярко.
#театр@nikitinapromakeup