или неотрывный взгляд от экрана, что мельтешит сплошным розовым до рези в глазах — выжигается на самой радужке в двух сладостно-невыносимых слогах.

суа — это закусанные с дрожью пальцы и несдержанный вздох, когда подкатывает к горлу тошнотой в мерзотности чувств, ведь становится ясно — ржавчиной разъедает горячо любимый в некогда былой яркости цвет.

и его не вернуть, когда он сам — не-добровольно в чужих руках и бесчисленных кругах фальши день изо дня. грязь въедается пеплом сигар под бледность кожи до болезненных беспамятств, но пробивается насквозь нервностью улыбки через терпкость слёз.

суа готова поклясться: ей слышен треск чего-то внутри, и оно невероятно велико в том, как ломается. и это повторяется, когда снимается маска, а тело льнёт вплотную по-старому знакомо.

ей совсем не страшно от того, какого на вкус разрушение с омерзительным давлением в груди и сладостным — на подушечках пальцев, когда долгожданное прикосновение ложится на кожу.

она совсем не против разломаться в последний раз, подать себя блюдом и позволить сожрать без остатка. только бы вкусить и остаться до безобразного конца рядом.