Замок тихо пискнул и мигнул зеленым глазом, когда Кристиан приложил к нему ключ-карту. Открыв дверь, он бросил на пуфик сумку и портмоне и с наслаждением потянулся. Все же он уже не представлял свою жизнь в секторах помимо первого. Как-никак, тут жизнь мягко говоря комфортнее, чем вообще где-либо на Авалоне.
Неспеша он прошел в спальню. Присел на кровать.
Так считал не только он. Впрочем, на мнение других плевал он с высокой колокольни, но вот одна особа, которая сейчас как ни в чем не бывало плещется в его ванной, все же цепляла его разум. Шум и плеск воды он заслышал с порога. Дверь в ванную комнату была приоткрыта — из щели проема лилась узкая полоска света, деля постель по диагонали пополам. На столе стоял компьютер и настойчиво мигал монитором, требуя разрешение на загрузку файла Avalon.supportprogram.doxs. Кристиан подошел, нажал на пару кнопок, давая машине добро и прошел в ванную комнату, встав в проеме и расслабленно облокотившись о дверной косяк.

— Поезд Авалон может сойти с рельсов, пока главный хакер Авалона лежит в моей ванной

Тори даже глаз не открыла. Только грубже опустилась в воду.

— Все показатели в норме, а вот я — нет. Сколько времени я провела в нижнем секторе, пока мне не посчастливилось быть вазванной к тебе? Лет сто? Могу я теперь насладиться богатой жизнью?

— Моей богатой жизнью?

Тори фыркнула, но промолчала. В голове вертелось, что если бы тогда, когда ее чуть ли ни за шкирку приволокли к голубоглазому дабы объяснить работу какой-то программы, она бы так и гнила в низах. А так... Он заметил ее. Забрал к себе. Много раз твердил, что не считает ее вещью или щенком, которому повезло, что его подобрали.
Кристиан подошел, оперевшись руками на бортик ванной, глядя на нее сверху вниз. Девушка лениво приоткрыла один глаз и глянула на голубоглазого.

— Я говорила, что тебе не идет этот пиджак?

Кристиан медленно выпрямляется, снимает пиджак и бросает его на пол. Тори все так же лениво наблюдает за ним из-под полуприкрытых век. Вода в ванной почти остыла, но ей плевать. Смотреть, как этот идеально выглаженный, педантичный засранец раздевается — отдельный вид удовольствия.

— Галстук тоже сними, — командует она. — Душит тебя.

Кристиан усмехается, но послушно тянет за узел. Медленно. Специально для нее. Ткань скользит по воротнику, обнажая шею, ключицы... Тори облизывает губы, и этот жест не укрывается от его внимания.

— Нравится? — голос низкий, с хрипотцой.

— Бывало и лучше, — врет она, не моргнув глазом.

Он расстегивает рубашку, не спеша, пуговица за пуговицей, и сбрасывает ее на пол. Тори позволяет себе пройтись взглядом по его торсу — широкие плечи, жесткие линии мышц...

— Засмотрелась? — в его глазах насмешка.

— Обсуждаю про себя, какой ты самовлюбленный.

— Самовлюбленный? — он делает шаг вперед, упирается коленом в край ванны, нависая над ней. — Я тот, кто вытащил тебя из нижнего сектора.

— О, вышеуказанная самовлюбленность на лицо. Я не твоя собственность, — огрызается Тори, но в голосе нет злости. Есть только этот вечный флирт, игра в кошки-мышки, которая длится уже который месяц.

— Знаю, — он проводит пальцем по ее мокрому плечу, спускаясь к локтю, и обратно. — Поэтому ты все еще здесь.

Она перехватывает его руку, подносит к губам, глядя прямо в глаза. Кристиан замирает, дыхание сбивается. В паху становится тесно.

— Тори... — предупреждающе начинает он, но она уже тянет его за руку, заставляя наклониться ниже.

— Хватит болтать, — шепчет она почти в губы. — Иди сюда.

Поцелуй выходит жадным, с привкусом шампуня и ее самой. Кристиан опирается руками о бортики, почти ложась на нее, и вода плещется через край, заливая пол. Тори запускает пальцы в его влажные волосы, притягивая ближе, кусает за нижнюю губу. Ее грудь касается его груди, и этот контакт сводит с ума.

— Ванна — не самое удобное место, — выдыхает он, отрываясь от ее рта.

— Предлагаешь переместиться? — она усмехается, глядя на него из-под ресниц.