Кэсси обожала пятницу 13-е. Она считала этот день своим личным праздником, днём маленького, контролируемого ужаса, который щекотал нервы, но не причинял вреда. С самого утра она надела старый бабушкин кулон — тяжёлый серебряный диск с выгравированной датой «13.07.1928» и странным глазом в центре. Бабушка всегда говорила: «В этот день, Кэс, носи его, не снимая. Он хранит тебя от того, что ждёт за порогом». Кэсси считала это милым суеверием.

Вечером она позвала подруг: Элли, Лену и Сару. План был идеален для пятницы 13-го: пицца, сладости, старые ужастики и, конечно, спиритический сеанс — так, по приколу, ведь у Кэсси была специальная доска, купленная в сувенирной лавке.

— Девочки, это будет эпично! — Кэсси поправила кулон, вешая чёрные шторы на окна, чтобы в комнате стало совсем темно. — Тьма, свечи, мы вызываем духа... как его там? Кровавую Мэри?

— Лучше вызови духа, который подскажет ответы на завтрашней контрольной по химии, — пробурчела Элли, разливая колу по стаканам.

За окном завывал ветер. Было начало ноября, и голые ветки клёна царапали стекло, словно просились внутрь.

Ровно в 23:13 Кэсси зажгла три свечи. Девушки сели в круг, положив пальцы на пластиковую доску с буквами. Поначалу было весело и глупо. Планшетка под их пальцами дёргалась, показывая то «П», то «Р», то «И», но девушки сами же её и толкали, давясь смехом.

— Давайте серьёзнее! — шикнула Кэсси. — Закройте глаза. Сосредоточьтесь. Мы вызываем...

Она запнулась. Внезапно серебряный кулон на её шее стал невыносимо тяжёлым и холодным, будто кусок льда прижали к коже. Пластиковая планшетка под их пальцами дёрнулась сама. Резко. Сильно. Указатель пополз к буквам, складывая слова.

«КТО ТЫ»

— Офигеть, — выдохнула Лена. — Кэсс, ты это делаешь?

— Нет, — прошептала Кэсси, чувствуя, как сердце пропустило удар. Кулон жег кожу.

Пальцы девушек будто приклеились к планшетке. Та снова двинулась.

«ЗДЕСЬ МОЁ МЕСТО»

— Давайте заканчивать, — испуганно пискнула Сара. — Мне не нравится.

Но Кэсси, движимая духом противоречия и желанием доказать, что это всё ерунда, громко спросила:

— Кто ты? Назови своё имя!

Свечи моргнули, почти погаснув, но потом вспыхнули с новой силой, окрасив пламя в холодный синий цвет. Планшетка заходила ходуном.

«К. Э. С. С. И.»

— Это... это моё имя, — голос Кэсси дрогнул. Смех окончательно покинул комнату.

«ТЫ ЗАНЯЛА МОЁ»

— Чушь какая-то, — попыталась отшутиться Кэсси, но тут доска под их пальцами треснула ровно посередине.

Девушки с визгом отшатнулись. В ту же секунду погасли все свечи. Комната погрузилась в непроглядный мрак. Крики Элли, Сары и Лены оборвались внезапно, словно кто-то выключил звук. Кэсси слышала только бешеный стук собственного сердца и шум ветра за окном.

— Девочки? — позвала она в пустоту.

Тишина. Абсолютная, ватная тишина. Кэсси нащупала выключатель на стене. Свет не зажегся. Она бросилась к двери, но ручка не поворачивалась, будто её приварили к косяку. Она рванула штору, чтобы увидеть свет фонарей с улицы, но за стеклом была только чернота. Ни огней соседних домов, ни звезд, ни луны — лишь её собственное отражение.

Отражение в стекле смотрело на неё. Но оно не повторяло её движений. Кэсси замерла, замерев от ужаса. Отражение улыбнулось. Медленно, жутко, растягивая губы так широко, как не смогла бы ни одна живая девушка. Отражение подняло руку и коснулось стекла со своей стороны. Сквозь мрак Кэсси увидела, что на шее у её двойника висит точно такой же кулон. Только дата на нём была другой — сегодняшней.

— Ты носила его, — прошелестел голос прямо у неё в голове. — Ты открыла дверь.

Кэсси рванула кулон на себе, пытаясь сорвать, но серебряная цепочка только сильнее сжалась на горле, начиная душить. Она упала на колени, хватая ртом воздух. Комната поплыла. Из темноты начали проступать силуэты — фигуры девушек, сидевших за доской, но они стояли у стен, неестественно выгнув шеи и уставившись в одну точку.