Nights and Breakfasts

«И об их жизни, такой же жалкой и нелепой, но окрашенной другими интересами и обычаями, расскажет когда-нибудь автор этой повести, которую он все-таки посвящает юношеству и матерям».

Последнее предложение последней главы — один из ключей к пониманию «Ямы» Александра Куприна. Как и то, что в ней нет простого разделения на виновных и невиновных, мы видим целую систему, в которой человеческое достоинство подчинено деньгам, привычкам и общественному лицемерию. Обращение к юношеству же скрывается за вопросами: что такое любовь без уважения, близость без ответственности и удовольствие, за которое расплачивается другой человек?

Дочитала повесть, но все еще продолжаю думать — какая же интонация у этого посвящения? Искренняя забота о читателе или попытка оправдать тяжелое содержание общественной пользой?

В «Пиотровском» на Малой Никитской работает моя однофамилица Елизавета Г., наше с ней родство по имени мы случайно обнаружили пару месяцев назад. Сегодня забегала туда за книгами себе и в подарок; пробивая мой выбор на кассе, она обратила внимание на одну малышку: «Краткое руководство для настоящего искателя приключений». И вот мы обсуждаем, кто что любит читать в отпуске, и как душа просит нового, хоть и не покидая границ родного города.

А затем она с улыбкой говорит: «хочу подарить вам журнал о путешествиях, он такой красивый, вам должен понравится». Вот так ушла я с «номером» про маршруты, внутри которого две части: «туда» и «обратно», настоящий дневник путешественника, рассказ Марины Лошак о том, в какое время лучше всего ходить в музей в любом городе мира, тексты от участников литературной мастерской Дома творчества Переделкино и еще, и еще, и еще!

Настроена читать и бесконечно благодарить жизнь за такие подарки (людей на своем пути).

Вдруг этот текст однажды дойдет до Елизаветы, вы — душа!

❤️

🧚🌏🎈

“Do as your heart desires” kind of October

Моя Римская империя последних дней — «Русский путь. От Дионисия до Малевича». 19 ноября 2018 года в Ватикане открылась выставка о связи иконописи и русского реализма XIX века. Это был ответ на щедрый жест — «Roma Aeterna. Шедевры Пинакотеки Ватикана. Беллини, Рафаэль, Караваджо» (выставка в Третьяковской галерее, осень 2016).

По сути, духовное послание, диалог двух историко-культурных традиций: древнерусская иконопись и русская живопись второй половины XIX – первой трети XX века. Экспозиция показывала пересечения, какие-то из которых художники выстраивали сознательно, а другие же возникали почти незаметно — через впитанные с детства культурные коды.

«Явление Христа народу» Александра Иванова соседствовало с иконами «Крещение» и «Преображение», вступая в диалог с «Троицей» Паисия. «Страшный суд» XVI века располагался рядом с «Черным квадратом» Казимира Малевича — вот, как далеко протягивается одна художественная традиция.

Финалом пути становились «Несение креста» Михаила Нестерова и икона XVI века «О Тебе радуется», воплощающей дух русской соборности, духовного единения всего народа в церкви и мирской жизни.

Полюбуйтесь перед сном.

🪐🎐🏹🩵

У Ван Гога подсолнухи — это жизнь, энергия, солнце, торжество существования. У Эгона Шилле они словно живут уже после своего рассвета.

Цветы вытянуты, искривлены, некоторые почти обнажили темные сердцевины. А еще Шилле поместил их на глухой пустой фон. Это букет или портрет умирающих веществ? Не люди ли это? Вот один уже сдался и опустил голову; второй тянется к ближнему, третий пока держится ровно.

Увядание — это тоже форма существования. В «Подсолнухах» (1911) растения приобретают психологическую ауру, так как Шиле фактически стремился изобразить через них людей.

🍂

Sundaying

🐢🫐🌳🧚🍉

15 апреля 1965 г.
for Vera
40 flowers = years
V.

15 апреля 1970 г.
Сорок пять весен!
В.

15 апреля 1971 г.
Душеньке моей
Сорок-шесть летней
В.

Подумайте о любой книге, которую читали относительно давно. Насколько хорошо вы помните ее сюжет? А себя во время ее прочтения?

В своем эссе 'Days of reading' Марсель Пруст исследует, что происходит с человеком, когда он читает. Самым красивым местом всего текста стала мысль: мы помним не столько книгу, сколько себя во время ее прочтения.
'The atmosphere of this pure form of friendship is silence, which is purer than speech'

Пруст называет книги календарями исчезнувших дней: они сохраняют не прошлое вообще, а наше личное прошлое.

🪽🐢🌳

Посмотрели «Каренина. Процесс». Алла Сигалова изучила роман Толстого, как если бы после смерти Анны ее бракоразводное дело рассматривалось в суде. Допросы начинаются безэмоционально, а заканчиваются со слезами; начинаются с рациональных объяснений мотивов к своим действиям, а заканчиваются молчанием, потому что чувств становится слишком много, и они поясняют все.

1,5 часа на малой сцене Театра Наций дали толчок к размышлениям на дни вперед. Захотелось ли перечитать роман? Пожалуй, да.

🖤🪐🔑

Роман Николая Чернышевского «Что делать?» я упомянула здесь впервые чуть больше года назад — когда читала «О всемирной любви» Леонтьева. Затем отсылки к тексту встречались почти в каждой книге, которую читала этим летом: у Набокова, у Репина и даже у Пришвина. Вот и посвятила последние дни августа эксперименту над понятием правильной жизни.

Автор размышляет о свободе и о ее компонентах. Вывод сложился такой: образование + труд + экономическая независимость + выбор + способность мыслить самостоятельно. А любовь? А если она исчерпалась? Вера, Кирсанов и Лопухов ищут ответ; вот, что находят: вместо превращения любви в борьбу за собственность, происходит отказ от брака.

Остается эгоизм. Человек всегда стремится к счастью собственному, почему тогда возникает желание помогать другим? Чернышевский выстраивает мораль не на религии, не на самопожертвовании и не на долге, а на рациональном понимании своей выгоды, тем самым не возводя эгоизм и «разумный» эгоизм в один ранг.

Выводы могли бы продолжаться: роман становится сложнее, когда герои в нем начинают делиться на «обыкновенных» и «особенных», а голос автора проникает в мысли читателя.

Ответ на вопрос «Что делать?» остается зашифрован во снах Веры, которые тебе, «мой проницательный читатель», я очень рекомендую прочитать.

🪐🐋🍁

Joan Miró, 1925, 🧚🩵🪁🐋🫂

Виктор Борисов-Мусатов создавал не столько портрет конкретного человека, сколько вневременной образ — девушку из воображаемого «прекрасного прошлого». Фотокамера, в свою очередь, позволяла остановить эту сцену.

Художник не просто смотрел на фотографию как на справочный материал, он учился у нее визуальным эффектам. Например, черно-белая фотография превращала цветную сцену в переплетение светлых и темных тонов. Мусатов мог затем использовать эту тональную структуру в живописи, но снова переводить ее в цвет, только уже очень условный, приглушенный, декоративный. Отсюда и результат — фигуры растворены в пространстве, контуры мягкие, цвета дымчатые. Все словно сон или воспоминание.

«Одиночество», 1903.

☁️🪐🦋

Каскад в Ереване мог остаться одним из тех грандиозных советских проектов, которые так и не обрели вторую жизнь. Но в 2002 году за его реконструкцию взялся Джерард Л. Гафесчян — американский бизнесмен, филантроп и страстный коллекционер.

В 2009 году здесь открылся Cafesjian Center for the Arts — пространство, где архитектура, город и искусство буквально сливаются воедино. Идея Гафесчяна была больше, чем просто создать музей: привезти в Армению современное искусство мирового уровня и одновременно показать миру армянскую культуру.

У него получилось: внутри комплекса найдете Ботеро, Чихули, Пленса, Янгерман и других, а между ними — местные мастера и сама архитектура Каскада как часть этого огромного художественного пространства.

🪷🍑🫒

Часть мира, в которой не существует границ — на страницах книги пожеланий Национальной галереи.

Полина из Тюмени тронута до слез, буквально через строку группа из Италии “really loved paintings of the Russian avant-garde and the Armenian modernism”, а испанцы передают “de Madrid con amor”.

Ciao from beautiful Yerevan 🍉🌻