Последние полтора месяца я активно перечитываю Кафку и добавляю к этому философские тексты о нём. Очень хорошо понял, зачем нам Кафка сегодня — рассказываю.
С одной стороны, чтение Кафки повергает в какое-то невероятное состояние безнадёги, потому что кафкианский мир ужасно похож на наш. Всё описано до нас этим чувствительным пражским клерком, и эти описания до мурашек точны.
С другой стороны, чтение Кафки даёт надежду, потому что Кафка показывает, что значит быть уязвимым человеком и не бояться этой уязвимости. К тому же, если то, что кажется личным тупиком, уже описано и превращено в литературу, это перестаёт быть бесформенным и непонятным, поэтому уже не так сильно пугает.
Еще очень актуальным мне показалось противоречие между работой Кафки и его настоящей жизнью. Напомню, что Кафка работал в страховой конторе, был хорошим служащим и вполне успешно справлялся со своей работой. Но при этом всё главное для него происходило в литературе. Не зря Кафка говорил в письме к Фелиции:
Нет у меня наклонностей к литературе, я просто из литературы состою, я не что иное, как литература, и ничем иным быть не в состоянии.
Это противоречие между работой и творчеством остается с нам и сегодня. Когда есть какое-то занятие, которое ты действительно любишь, но для него постоянно приходится отвоёвывать время. И в итоге ты себя разделяешь. Однако такое разделение к добру, как опять же показал нам Кафка, не приводит.
В этот раз моё погружение в Кафку началось с отличной статьи Ханны Арендт, посвященной «Процессу» и «Замку». В этой статье особенно запоминается фигура функционера, которую Арендт находит у Кафки. И Арендт спрашивает: а кто такой этот функционер?
Ответ: функционер — это человек, который никогда не ошибается. Он существует внутри системы и точно исполняет предписанные ему задачи, даже если эти задачи противоречат человечности. И ошибаться ему нельзя, потому что ошибка означает, что система несовершенна.
Именно так ведут себя бюрократы в «Процессе», они не могут сказать бедному Йозефу К., что его дело началось по ошибке. И поэтому они доводят дело до конца — забирают у него жизнь, лишь бы не признать прокол.
Поэтому функционер, пишет Арендт, особенно ненавистен Кафке. Способность ошибаться оказывается почти признаком человеческого. Человек оступается, сомневается, уходит от инструкции, не вполне совпадает со своей функцией, и это делает его живым. В ошибке для Кафки скрывается возможность свободы. Об этом полезно помнить, когда случаются какие-то неурядицы в жизни или на работе.
Такие дела. У меня написано еще абзацев десять о Кафке, буду тут постепенно их публиковать. Статью Ханны Арендт о Кафке можно прочитать вот здесь.