Зельда и Ф.Скотт были, строго говоря, первой селебрити-парой в современном понимании, — фактически Ким и Канье Века Джаза, простите за пошловатое сравнение. Она — звезда города Монтгомери, избалованная мужским вниманием southern belle, он — парень из Минессоты с дикими амбициями, который вылетел из Принстона, но студенческих впечатлений ему хватило на целый бестселлер. Ему было 24, ей 20, когда они поженились, — совсем дети, а уже короли Нью-Йорка, купались в брызгах шампанского и блеске высшего общества. Она была странной, эксцентричной, сумасбродной, — таких еще называют хорошим словом «ебанашка». Он был уверен в исключительности собственного таланта и профессионально бухал, — за один вечер несколько раз мог превратиться из «приятной компании» в «досадное недоразумение» и обратно. Но совместное пьянство и склонность к гедонизму — еще не залог счастливого брака: когда он работал, она скучала и скандалила, потому что он был писатель, а она — тусовщица. Она умела только быть неотразимой, а когда пыталась заняться чем-то еще, муж это дело пресекал: сниматься в кино, заниматься балетом, и уж тем более публиковать свои литературные экзерсисы, из которых он черпал вдохновение (аккуратный эвфемизм, чтобы не говорить «откровенно пиздил куски»), Фицджеральд считал неприемлемым для своей жены. Они всегда жили не по средствам, — его испортил ошеломительный успех «This Side of Paradise», приучив к шикарной жизни и заставив поверить, что он гений. Он написал еще четыре романа, но не смог заработать ни на одном, — она настаивала, чтобы он лез в долги и продавал рассказы, потому что не собиралась жить скромнее. Life imitates art far more than art imitates life, — Фицджеральд называл их совместную жизнь «своим материалом», и она стала его главным неопубликованным романом. Не история всепобеждающей любви, а хроника свободного падения. Ее странность обернется прогрессирующей шизофренией, и последние двадцать лет жизни (то есть, почти половину) она проведет в психиатрических лечебницах. Его окончательно доконают алкоголизм и всеобщее безразличие, — как мы помним, «Великого Гэтсби» стали считать великим уже после его смерти. В конце концов, Ф.Скотт возненавидит женщину, которую всю жизнь боготворил, — но ведь она высосала из него весь талант, до последней капли. Он боялся, что война может уничтожить его мечту стать великим писателем. Ее уничтожила Зельда.