В Петербурге полноправно вступила в свои права осень, а это значит, что местные любители кино могут встретить друг друга на фестивале «Послание к человеку». В это же время сейчас во Владивостоке проходят «Меридианы Тихого», поэтому гостей из других городов, кажется, не очень много — впрочем, меня, как жителя Петербурга, это как раз не смущает. На все показы ходить не получается, лично я вступил в игру только вчера — зато готов рассказать, что удалось посмотреть.

Все три вчерашних фильма в той или иной степени работают (или не работают) с исторической памятью и темой противостояния властям или людям, которые ощущают свою власть над другими. Во французских «Отверженных» память как будто бы работает только в плане названия — действие фильма происходит там же, где написал свой роман Гюго, о чем переговариваются между собой герои фильма, полицейские, выехавшие на очередной рейд по району. Но все-таки не менее важным кажется момент, в котором новенький и более ратующий за правду коп обсуждает с местным авторитетом, что ему не хотелось бы повторения ситуации 2005 года, в котором массовые беспорядки не помогли ни одной из противоборствующих сторон. На улице лето-2018, сборная страны победила на Чемпионате мира, мальчишки из гетто зайцами приехали в центр разделить радость со всеми горожанами — они еще не знают, что в декабре толпа похожих размеров наденет желтые жилеты и выйдет на улицы совсем по другому поводу.

В какой-то степени в финале этого фильма нам аллегорически протест «желтых жилетов» и показывают — и если до этого в «Отверженных» еще можно было проводить параллели с, не знаю, Одияром или Гаврасом-младшим, то именно их концовка, во-первых, переворачивает с ног на голову наше представление о том, кто же был главными героями фильма, а во-вторых, добавляет ему необходимый социальный комментарий. В таком случае главная претензия к фильму — его открытый конец; все-таки кажется ужасным компромиссом невозможность дать висевшему все это время перед тобой ружью выстрелить. Впрочем, перед фильмом сообщалось, что финал и правда смягчили, чтобы донести мысль до более широкой аудитории — пусть так, однако если это мысль о том, что диалог возможен только после начала насильственного сопротивления (а фильм однозначно можно трактовать и так), то, пожалуй, можно было и не скруглять углы.