Вечер пятый. Похоже, главная эмоция недели (хотя стоит быть честным и с собой, и с вами, с учетом наших с Аней пересменок это, конечно, про две недели все) это зубовный скрежет. Это самое большее, что я испытывал при просмотре «Середины девяностых» Джоны Хилла, фильма, настолько назойливо играющего на чувствах моего поколения (Pixies и Моррисси, серьезно?!), что мне даже как-то неловко. Насколько бы Хилл не был честен с самим собой и не пытался говорить о своем опыте попытки встраивания в компанию, все в фильме для меня рушит ровно одна сцена, к которой скейтеры в парке катаются под Филиппа Гласса. Филиппа. Гласса. У меня нет слов. Хотя признаю, кульминационная сцена правда отличная, но ее держит на себе главное украшение фильма, Райдер МакЛафлин. Черт возьми, это реальное имя? Умереть не встать.

Спасаться пришлось другим фильмом про скейтеров со странным выбором саундтрека, хотя при просмотре как раз этот вопрос отпадает довольно быстро. Я, конечно же, про «Параноид-парк» Гаса Ван Сента. Казалось бы, Пармеджани и Menomena с Эллиотом Смитом не так далеко ушли от того, что ставит Хилл, но при этом присутствует удивительное ощущение цельности. Я очень хорошо помню, как самые продвинутые из моих одноклассников узнавали про Sigur Ros и The Strokes из музыки к скейт-видео, а это была только вершина айсберга. Поставить задумчивый эмбиент казалось верхом эстетства, а вот Филипп Гласс это уже все-таки выпендрежничество, вот и весь секрет.

Сюжет тут довольно простой: старшеклассник учиться кататься на скейте, а в школу приходит детектив и пытается выяснить, не причастен ли кто к убийству охранника, которого огрели по голове предметом, очень на скейт похожим. По каким-то неясным мне причинам актеры, набранные по MySpace, играют лучше Лукаса Хеджеса и Кэтрин Уотерстон (которой я, вообще-то, фанат), то есть не играют вообще, а болтают о всякой ерунде, отрешенно смотрят куда-то вдаль, делают глупое лицо, то есть просто остаются собой. Абсолютно непроницаемое лицо Гейба Невинса скрывает за собой бесконечную печаль; ну вы знаете, у подростков либо гнев 24/7, либо трагедия всей жизни. Потом, в общем-то, становится ясно, что «Параноид-парк», чего никто и не скрывает, это «Преступление и наказание». Только тут Раскольников не думает, имеет ли он право, он старается вообще не думать, Сонечка самая целомудренная из всех вокруг, да и рубля никакого нет, зато «вы и убили-с» читается в каждом взгляде мудрого детектива. При этом это вообще не про то, что в наше время уже молодой человек не грызет себя после грехопадения, а про то, что бывает и так, что не только чужая душа потемки, но и своя собственная. И это исправить можно только диалогом с самим собой. Конечно, под Эллиота Смита.