«Ромеро первым освободил мертвое тело от всякого флера мистики, оттого его фильм кажется таким реальным и страшным, чему отдельной порукой — жуткий пепельный ч/б. Медленно пошатывающиеся из стороны в сторону и жрущие живых людей трупы разного пола и возраста — слегка аномальное, но все же вполне природное явление, без всяких скидок на преисподнюю: радиация, мутация, эпидемия, карантин. Пик фильма — невероятного накала рукопашная живых и их обидчиков. Очевидная аллегория «мертвые как третий мир» разработана у Ромеро весьма забавно: главным палачом разбушевавшейся мертвечины оказывается негр, которому производящие зачистку олухи-фермеры по ошибке, но с видимым удовольствием пускают между глаз свинец. Ромеро снял свой перевернувший законы жанра фильм всего за $114 000 — актеры непрофессиональные, нелепо-космический саундтрек сворован из старых научно-фантастических кинолент. Создатель норовил и впредь эксплуатировать столь удачно нащупанную тематику — практически на тот же сюжет он снял «Безумцев», «День мертвецов» и «Рассвет мертвецов». Но ничего, подобного «Ночи», у него так и не вышло».

Максим Семеляк, «650 фильмов, изменивших мир», 2013, 4-е издание, испр. и доп.

«Дебют Джорджа Ромеро — нечастый пример того, как фильм становится не только самоценным классическим произведением и «предметом культа», но и своеобразной точкой отсчета для целого жанра. Помимо двух прямых продолжений — «Рассвет мертвецов» (1979) и «День мертвеца» (1985), а также дотошного римейка 1980 года, поставленного давним соратником и другом Ромеро, специалистом по спецэффектам и гриму Томом Савини, лента породила немыслимое количество подражаний и вариаций на тему оживших обитателей могли, из которых наиболее известны и примечательны постановки итальянских мастеров ужаса во главе с Лючио Фульчи. Тот, кто впервые посмотрит «Ночь живых мертвецов» только сегодня, после расчлененных оргий «Зомби» или «Дома на краю кладбища» аскетичный черно-белый кошмар ромеровского шедевра может показаться недостаточно эффектным. Но далеко не всегда мера кошмара определяется количеством крови, выплеснутой на экран. Фильм не случайно датирован прекрасным и яростным шестьдесят восьмым. Кладбищенский ужас неизбежно приобретает отчетливый социальный привкус. Начавшись как бредовая сказка об оживших покойниках, опус Ромеро оборачивается жестоким контркультурным реквиемом по «обществу потребления», низвергающемуся в тоталитарные тартарары. Покинувшие свои гробы зомби-каннибалы пугают куда меньше, нежели «белые англо-саксонские протестанты» из отрядов самообороны, не делающие различия между мертвыми и живыми. Санитары дисциплинарного санатория гордо позируют на фоне пирамид из сжигаемых человеческих тел. Прочие же вынуждены повторять раз за разом: «Сможем ли мы стать мертвее, чем сегодня, сможем ли мы стать мертвее, сем сейчас?» Утешительного ответа ждать не приходится. Земля — для мертвых».

Станислав Ф. Ростоцкий, Premiere, июнь 1998.