「 1. рп-пост!! 」

Переусердствуй — себя утрать.

Нэве был совершенно уверен, что справится: вложить чуть больше силы, чуть усерднее сфокусироваться, покинуть свое тело — да, риск, и все же, скорее, — чтобы, может, через привычный астрал на мир надавить. Добиться того, чего столь хочется. Преуспеть. Скорее.
Провалы его расстраивали; отчаяние захлестывало до краев, накрывая волной нетерпения, и он, не дав себе и минуты на более четкий план, скорее, скорее оттолкнулся от своей Жизни, нырнул, как давно ему диктовал голос, преодолев ‘вуаль’ и ‘шелковый путь’ со скоростью падающей кометы, укрывая реальность новым фантомом своей силы.

Нырнул он.
   Вглубь.
     Глубже.
        Во тьму.

                  А что конкретно планировал?..

Сознание мгновенно размылось, потекло по стенкам черепа вниз, подобно воде, слив которую понадеялись найти золото; Нэве особой жадностью не болел, но от растерянности залихорадило вдруг хуже, чем некоторых в 1850-х. Руки стали слепо шарить по пространству, дабы остановиться, замедлиться, но не нашли опоры: да что бы он мог схватить, зайдя слишком далеко и, естественно, потерявшись на границе между мирами живых и мертвых, падая в океан Забвения, далекий от своего тела, от настоящего, еще секунду назад бывшего непомерно живым? Нить, связывавшая его разум с телом, выскользнула из руки.

И все.
Только мрак остался.
В нем не было видно ни зги; время стояло на месте, неслось вперед, назад; ноги вязли в беспросветной тьме, из которой не имелось выхода, — лишь душный сумрак. Холод. Беспамятство и безумие.

Где-то в мире живых его эфемерный снег обратился градом.

В этот миг Ансей Янагихара ясно представил, какое будущее себе готовит. Он знал свою цель, предписанную долгом перед самой Смертью, лучше, чем кто-либо еще, но никогда не задумывался, что ценой ее исполнения будут не только силы или знания, а вся долголетняя жизнь. Ибо, выходит… он застрянет здесь. Не сумеет выбраться!
Все его естество немедленно наводнилось страхом. Ужас перед окончательной и бесповоротной смертью, которую он должен будет провести в этой бездне один, без единой мысли, захватил, одним мощным движением сорвав со смертельно-белого лица маску безразличия; притворись хоть самым смелым воителем — не сохранишь лица, впервые взглянув в глаза Гибели. К невозможности умереть Янасэ привык. Имел даже основания выражать страдания на этот повод.
Но вот Гибель простерла к нему руки, предлагая объятия безвременного покоя и тишины, — ни разу, ни в одном из тел и ни перед кем он не испытывал доселе подобного ужаса.
Знать, что умрешь, и впервые по-настоящему оказаться лицом к лицу со смертью…

Разве оно… того стоит?
     Нет, погодите.
             За одну единственную идею
             в минуту лишить себя будущего?

Хороводом вокруг заплясали мечты, желания, все те планы, которые он так и не успел привести в жизнь. Любимые лица, невысказанные чувства — осчастливить драгоценных людей будет лучшим его деянием, но не иметь возможности собственным взглядом охватить их счастье… Никогда не узнать, было ли это хоть немного полезно…
Родное имя — Андзу Ягисава, — все жгло язык и не казалось правильным, но Сетсуо не знал никаких других имен: он всегда был Анрю Азавой… так? Правда?

Если совсем точно,
         как… его звали?
                         Для чего
                             он спустился сюда?

«…ℬ𝒸ℯ 𝓀𝒶𝓀 щℯлℴчƄ. Пℯ𝓅игℯлий — пятƄ, чℯты𝓅ℯ, т𝓅и — дℋи дℴ 𝒸ℳℯ𝓅ти; ℳℴй ℳ𝒶лƄчи𝓀, 𝒸т𝒶ℋℯℳ ‘ч𝓎дℴℳ’. 
𝒫𝒶з𝒷ℯ ты ℋℯ пℴℋял, чтℴ иℳℯℋℋℴ я тℯбℯ гℴ𝒷ℴ𝓅ил?»

— Н-… — его ладони наполнились, стали тяжелей, и тело начало медленно отдаляться от лица Гибели; мысли сразу принялись выстраиваться в знакомые ряды. — Нэве..?

«Я гℴ𝒷ℴ𝓅ил.
Д𝒶бы 𝒸ℴзд𝒶ть для этℴгℴ гл𝓎пℴгℴ пℴ𝓀ℴлℯℋия ‘ч𝓎дℴ’, 𝒸пℴ𝒸ℴбℋℴℯ т𝓅ℴℋ𝓎ть 𝒸ℯ𝓅дц𝒶, п𝓅идℯт𝒸я ℴтд𝒶ть 𝒶б𝒸ℴлютℋℴ 𝒷𝒸ℯ, ℋℯ ℴ𝒸т𝒶𝒷ить для 𝒸ℯбя ℋи ℳгℋℴ𝒷ℯℋия. 
ℋи ℳгℋℴ𝒷ℯℋия, 𝒞ℯт𝒸𝓎.»

— Но ведь ты…