Национальная статистическая служба Великобритании (ONS) зафиксировала тектонический сдвиг в демографии английских и валлийских фамилий. В 1996 году первую десятку возглавляли Смит, Джонс, Уильямс, Тейлор, Браун, Дэвис, Эванс, Томас, Джонсон и Уилсон. К 2025 году рейтинг выглядел иначе: первое место сохранила фамилия Смит, за ней расположились Хан, Ахмед, Али и Джонс. В десятку также вошли Хуссейн, Сингх, Уильямс, Патель и Каур.

За этот период число новорожденных с фамилией Смит сократилось с 7 276 до 4 102 — примерно на 44%. В то же время фамилия Хан вырвалась на второе место с 3 772 младенцами, разрыв сократился с 5 464 человек в 1996 году до 330 в 2025-м. Фамилии Ахмед и Али стали встречаться среди новорожденных как минимум вдвое чаще. Фамилии Сингх и Каур также заметно укрепили позиции.

Фамилии Сингх и Каур, которые традиционно принадлежат сикхам, стали встречаться минимум в пять раз чаще. Самое резкий количественный скачок совершила фамилия Ибрагим — с 563-го места в 1996 году на 73-е в 2025-м.

С 2008 года число детей, рожденных коренными жительницами Великобритании, сократилось на 29%, тогда как у иммигранток этот показатель вырос на 18%. Для выходцев из Южной Азии и Ближнего Востока показатель еще выше — плюс 41%. Доля азиатского населения Великобритании выросла с 4.4% в 2001 году до 9.3% в 2021-м. При этом имя Мухаммад третий год подряд удерживает первое место среди мужских имен — в 2025 году этим именем назвали 5 957 мальчиков.

Аналитики фиксируют и структурный сдвиг: традиционные фамилии теряют прежнее положение в рейтинге новорожденных, хотя многие из них по-прежнему широко распространены среди населения. В 1996 году 57 фамилий носили не менее 1 000 новорожденных, то в 2025-м таких осталось всего 23. При этом общее число уникальных фамилий выросло с 21 600 до более 23 400.

Сложно не заметить, как меняется этнический состав Великобритании. Аналогичные процессы происходят и в других странах Европы — во Франции, Германии, скандинавских странах. Похожие тенденции намечаются и в России.

Является ли это результатом обычных миграционных процессов или же частью долгосрочной политики, которая меняет национальную идентичность стран Старого Света?

Вопрос этот риторический, уважаемые читатели.