Суконная фабрика появилась ещё во времена Петра Великого, как Казанский шерстяной завод, принадлежавший казне и выпускавшей сукно для нужд армии. В июне 1724 года император Пётр передал завод в управление купцу Михляеву.
После михляевской кончины в 1728-м во главе предпріятия встали вдова Авдотья Ивановна и её брат Афанасий Иванович Дряблов, который позднее стал единоличным хозяином. Именно Дряблов перенёс фабрику в 1750-х годах в ту часть города, которую мы теперь называем Суконной слободой.
Дряблов оставил о себе плохую память. Первым делом он заставил фабричный люд работать больше, а расценки сократил. До 1737 года каждый рабочий получал по шесть копеек с выделки аршина сукна и по три копейки за приготовленіе фунта шерсти. Дряблов стал выдавать по четыре с половиной копейки за выделку аршина сукна и по две копейки за приготовленіе фунта шерсти. Шхробольщикам вовсе срезал по 10 копеек с пуда шерсти. При этом куски сукна приказал выделывать шире, а покупку новых инструментов производить только за счёт рабочих.
Естественно, что Петербург потекли жалобы: Дряблов многим чинит мучения и иные обиды, а некоторых сослал в ссылку, где их содержали в остроге безвинно.
По смерти Афанасия Дряблова фабрика перешла его внуку — Ивану Фёдоровичу, который вошёл в историю Казани как первый городской голова.
После кончины Ивана и Феодосии Гавриловны Дрябловых (супруги умерли почти одновременно — в 1774 году) предприятие отошло племяннику Феодосии — Ивану Петровичу Осокину. Приняв наследство, молодой человек записался казанским купцом. Он продолжил гнилую политику Дрябловых и быстро настроил против себя рабочих. Они периодически бастовали и жаловались.
Жалобы с Казанской фабрики достали столичное начальство в Петербурге. Оттуда пришла такая бумага:
ПРИКАЗ по фабрике суконного дела в Казани гвардии прапорщика Осокина — всем мастеровым...
...снисходя к невежеству фабричных и приписывая их ослушание коварным внушениям зачинщиков или сочинителей ябеднических жалоб...
...буде они окажутся еще ослушниками, с ними будет поступлено, как с возмутителями общественного спокойствия, по всей строгости.
Под приказом стояли подписи сенатора графа Петра Львовича Санти и сенатора Сергея Сергеевича Кушникова.
Газета «Русский инвалид» в 1831 году сетовала: «К сожалению, не приметно на оной [фабрике] важных улучшений по выделке тонких сукон для частной продажи, и сия фабрика изворачивается только поставкою въ казну солдатскихъ сукон».
В августе 1848 года в Казани случился страшный пожар. Вот как сообщала о бедствии столичная газета:
14-го числа, в 3 1/2 часа по-полудни, на Вознесенской улице, близ озера Кабана, в доме Казанскаго мещанина Пичугина, вспыхнул пожар, истребившій, при сильном ветре, 586 домовъ; в том числе, частным людям принадлежащих зданий: каменных жилых 47, суконную фабрику г. Осокина каменную же, с поврежденіем механисма; деревянных 513; казенных: арсеналъ, 2 артиллерійских цейхгауза, Александринский Детский Пріют; общественных: каменный дом, занимаемый 4-ю частию со службами, 4 полицейских будки, дегтярный каменный ряд, лавок каменных купца Рязанова 15, обгорело 2 церкви; на Арском же поле истреблено огнем вывезенное разных лиц имущество; сверх того погибли в пожаре две женщины. Изследование причин сего пожара и убытков поручено вновь открывшейся комиссии.
В 1850-х сгоревшие казармы были перестроены по проекту 27-летнего Ивана Николаевича Котелова. В то время он служил помощником городского архитектора.
Позже фабрика перешла в руки сына Осокина, отставного прапорщика Гаврилы Ивановича. В 1840-х годах предприятием управлял брат Николая Ивановича Лобачевского. К сожалению, всего не рассказать в коротком посте. Ныне на месте казарм стоит гостиница «Сулейман палас».
Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей около 40 лет.
Казань. Было — стало
📲 Архитектурасы в Max