Еще один забавный эпизод греко-турецкого конфликта, который в этот раз мешает заработать Франции.

Турция настаивает, что для реализации Great Sea Interconnector — прокладки подводного энергокабеля, который должен связать электросети Греции, Кипра и Израиля — французской стороне, которая реализует этот проект, потребуется согласование с Анкарой.

Great Sea Interconnector частично финансируется Евросоюзом. Его основная цель — вывести Кипр из энергетической изоляции, подключив остров к европейской энергосистеме через Грецию. В более долгосрочной перспективе проект должен обеспечить и первое прямое электросетевое соединение Израиля с другой страной.

Однако энергетическая инфраструктура оказалась встроена в гораздо более широкий политический конфликт. Отношения Греции и Турции остаются напряженными из-за разногласий по поводу морских границ, исключительных экономических зон и континентального шельфа. Параллельно, из-за военной операции в Газе и Сирии резко ухудшились отношения Анкары и Израиля. В этих условиях прокладка кабеля превращается из технического проекта в предмет геополитического соперничества.

Турция считает, что предполагаемый маршрут затрагивает районы, на которые она распространяет свои права в пределах континентального шельфа. По словам турецких дипломатов, любые исследования и работы по прокладке кабеля в таких районах должны вестись «при полном уважении прав и интересов Турции как прибрежного государства и в соответствии с международным правом».

Работы фактически были заморожены летом 2024 года. Тогда Турция направила военные корабли в район, где итальянское исследовательское судно Ievoli Relume проводило изыскания по маршруту пролегания будущего кабеля. Анкара расценила эти действия как проведение работ без необходимого согласования.

Новый повод противодействовать реализации проекта появился в августе, когда французская инвестиционно-инфраструктурная группа Meridiam получила контрольный пакет в проекте. Для Афин участие французского капитала имеет не только коммерческое, но и дипломатическое значение: Франция сохраняет рабочие каналы с Турцией и одновременно остается одним из наиболее близких оборонных партнеров Греции.

Тем не менее вопрос реализации Great Sea Interconnector остается в политической плоскости: будет ли Франция официально запрашивать у Турции разрешение на проведение исследований. Такой шаг мог бы снизить риск прямого столкновения, но в то же время изменение маршрута может быть воспринято как косвенное признание турецких претензий на спорные морские районы.

Официальная Анкара опровергает неформальные контакты о корректировке маршрута и требует официального запроса.

Таким образом, спор вокруг Great Sea Interconnector касается не только инженерной чисто технической части — он затрагивает принципиальный вопрос: кто вправе санкционировать деятельность в спорных районах Восточного Средиземноморья и может ли энергетический проект ЕС реализовываться без политического соглашения с Турцией.