Научиться сохранять, восстанавливать и накоплять

Специально для «Московской прачечной» автор телеграм-канала #Шалимовправ Андрей Шалимов

В моем любимом романе Генриха Белля «Бильярд в половине десятого» главный герой — старый Фемель в середине 1950-х сидит в своей архитектурной мастерской на стопках городских проектов по годам. Годы созидания в Германии первой половины ХХ века сменялись годами разрушения и неминуемо восстановления, часть папок толстые, чтобы на них сесть, надо 2-3 года положить друг на друга, часть папок в годы войн тонкие, их всех в сумме не хватит на такое сидение. Его сын взрывал при отступлении собор, который построил отец, внук же старого Фемеля это главное здание сейчас восстанавливает. Такие точные образы смены и роли поколений, преемственности и отношения к городу.

Несмотря на эпоху с войнами, репрессиями, надломами, необходимостью взорвать построенное патриархом династии, семейство Фемель сохраняло, восстанавливало и накопляло.

***

Я думал, что в Калининграде главным впечатлением окажется посещение могилы любимого философа Иммануила Канта, но я прошел триста метров от нее, чтобы сфотаться на фоне собора, который на острове имени мыслителя сейчас является единственным строением, и увидел стенды с фотографиями этого места в 30-е годы. Вокруг собора тогда ходил трамвай, от него расходились уютные улочки с немецкими двух-трехэтажными немецкими домиками. «Калининград — это не Кенигсберг точно» — подумал я.

***

Из Красноярска мэр Петр Пимашков попытался сделать город тысячи фонтанов, и у него почти получилось, в конце его правления в 2010 году их было больше 980 штук. Сейчас же всего 140. Куда делись? Если фонтан неправильно консервировать на зимний период, то чаша может от перепадов температур треснуть, и ее уже не отремотируешь, надо фактически новый строить. Каждую зиму из-за отсутствия преемственности Красноярск терял фонтаны, можно сказать, что скорость потери приобретенной тогда идентичности была -70 фонтанов в год. Ну не в фонтанах же счастье!

***

В Норильске ко всем инициативам относятся с суровым скептицизмом. Много раз уже обещали что-то. Да, сейчас зашли намного дальше обещаний, но северяне отвечают: «Когда запустят Серный проект / построят кампус Университета / музей современного искусства / новые дома, и они простоят в нашем климате лет 5 хотя бы, тогда и разговор будет».

А если на это все посмотреть еще шире: Норильск — город, из которого на дожитие уезжают. И главная задача — не только декорации, сценографию города поставить, а тот спектакль, который в них будет поставлен, те смыслы, что он несет, передать из поколения в поколение. И это содержание, в виду концентрации жизни на Севере, ее особой ценности в рисковых условиях, невероятного трагизма истории, оказываются глубже и интенсивнее, чем в аналогичных по возрасту промышленных поселениях в других местах.

***

Очень важно, чтобы у большего числа людей в нашей стране появился ответ на вопрос: «Почему я живу в том месте, в котором живу? Какие у нас с ним отношения?». И чтобы появилась возможность передать из поколения в поколение и материальную культуру, и эту такую взаимосвязь с местом, дело, роль и миссию. Именно эта способность выведет Россию из бесконечного, ужасающего, замкнутого исторического круга. Всего лишь обретенная возможность сохранять, восстанавливать и накоплять у гораздо большего числа людей, чем несколько сотен столбовых московских и питерских семей, и в гораздо большем числе мест по стране.