Он улыбнулся. И улыбка эта была не злой — скорее изумлённой. Как будто она сказала что-то невероятно милое.
— Не шути. Не надо со мной шутить! — Голос дрогнул. — Ты не понимаешь... Почему ты не понимаешь?!
— Что именно?
— Мы связаны! — выкрикнул он. — Без тебя всё рассыпается! Всё — понимаешь? — а ты... ты просишь отпустить. Как? Как ты можешь?
Он повысил голос. Несса понизила свой. Так делают, когда имеют дело с огнём: не подливаешь масла.
— Что ты несёшь. Ты меня вообще не знаешь
— О, нет, — выдохнул он. И повторил её имя — нежно, приторно, с каким-то мучительным наслаждением: — Несса. Несса. Несса...
Ей захотелось ударить его. Прямо сейчас. В это улыбающееся, сияющее лицо. Расцарапать. Разбить. Освободить руку, которая уже начала неметь.
— Я знаю о тебе всё, — сказал он тише. — Всё, что ты делала. Всё, что ты скрывала. Всё, что ты боялась о себе узнать. И теперь... — он подался вперёд, и она почувствовала запах — табак, что-то сладкое, — ты будешь моей. Навсегда.
— Нет.
Она толкнула его. Не ожидал. Рука разжалась. Несса вывернулась, юркнула в сторону — и побежала, не оглядываясь. Он не дал ей сделать и шага. Движение было смазанным, почти неразличимым глазом — просто рывок плотной темноты вперёд. Пальцы с нечеловеческой силой впились в её волосы на затылке, наматывая тёмные пряди на кулак, натягивая кожу до резкой, ослепляющей боли у корней.
Рывок назад. Мир перевернулся. Несса спиной врезалась в холод мокрого металла. Перила больно впечатались между лопаток, выбив из лёгких остатки воздуха.
В голове зазвенело от удара о камень балкона. Эван. Мысль ударила под дых, отрезвляя ледяной паникой. Он внутри. В безопасности. Нужно позвать.
Она открыла рот, собирая остатки воздуха в груди для крика, способного пробить закрытые двери:
— Эв...
Он оказался быстрее. Пространство сжалось. Мужчина сместился так стремительно, что это казалось телепортацией, и навис над ней тёмной громадой. Его ладонь легла на её лицо, грубо накрывая нижнюю челюсть. Пальцы с нечеловеческой силой сомкнулись с обеих сторон, прямо на жевательных мышцах. Челюсти свело мучительной судорогой; зубы скрипнули друг о друга, прикусывая язык. Боль взорвалась во рту металлическим привкусом крови. Крик умер, превратившись в глухой, вибрирующий стон сквозь сведенное горло.
— Бесполезно, — его губы прижались к самому её уху, горячее дыхание контрастировало с ледяным телом. — Твои двери заговорены заклинанием шумоподавления, а этот балкон скрыт чарами отвода глаз. Париж смотрит сквозь тебя. Даже если твой аврор вскочит с кровати, он увидит лишь пустое место там, где ты стояла секунду назад.
Он чуть ослабил хватку в волосах, но лишь для того, чтобы дёрнуть её голову назад. Позвоночник выгнулся над пропастью шестого этажа. Внизу равнодушно мерцали огни Елисейских полей.
Post #632
66