🤩🤩🤩🤩🤩
Лифт бесшумно скользил вверх, отсчитывая этажи светящимися цифрами. На табло загорелась шестерка, створки разошлись с тихим шипением. Коридор застеленного ковролином отеля пах древесиной и дорогим кофе из автоматов.
— Номер шестьсот двенадцать, — Несса провела ключ-картой по считывателю. Замок моргнул зеленым, но дверь не открылась. Она попробовала еще раз. Тот же результат.
Эван молча отодвинул её плечом. Он достал палочку, направил кончик на замочную скважину и едва слышно прошептал:
— Алохомора. Силенцио.
Последнее заклинание было лишним для магловского замка, но привычка глушить звук срабатывающих чар въелась в подкорку за годы работы в аврорате. Раздался сухой щелчок, и тяжелая дубовая панель медленно отошла внутрь.
Номер встретил их стерильной прохладой включенного на полную мощность кондиционера. Эван первым шагнул через порог, держа палочку на уровне глаз. Несса вошла следом, плотно прикрыла за собой дверь и наложила базовые чары отвлечения внимания на объектив единственной камеры наблюдения в углу коридора прямо над дверью. Теперь она будет транслировать пустую стену.
— Чисто, — бросил Риз, опуская палочку. Он быстро прошелся по номеру: заглянул в совмещенную ванную, провел рукой по карнизу тяжелых штор, проверил мини-бар. — Кроме нас никого. Камеру ты ослепила до нашего ухода.
Эван сел на кровать, пружины тихо скрипнули. Он положил палочку на прикроватную тумбочку.
— Итак, — сказал он, глядя, как Несса методично раскладывает на столе папку, фотографии и ключ-карту. — Когда ты собираешься идти к Эйблу?
Несса не ответила сразу. Она достала из сумки небольшой флакон с прозрачной жидкостью, отвинтила крышку и провела пальцем по горлышку, проверяя, не повреждены ли чары сохранности. Затем поставила его рядом с папкой и только тогда подняла глаза.
— Скоро, — сказала она. — Как только стемнеет. Нурменгард принимает посетителей по выходным дням, но у меня есть контакт в тюремной администрации, который согласился на неофициальную встречу после отбоя. Если всё пройдёт гладко, через два часа я буду говорить с Эйблом.
Эван медленно кивнул. Он смотрел, как она проверяет содержимое сумки — перо, блокнот, артефакт для экстренной связи, — и что-то в её движениях ему не нравилось. Слишком собранные. Слишком отточенные. Как будто она готовилась не к разговору, а к бою.
— Я иду с тобой, — сказал он.
Несса замерла. Флакон в её руке на секунду задержался над сумкой, потом опустился на место. Она обернулась.
— Нет.
— Это не вопрос, Уокер. — Эван встал, подошёл к ней, остановился на расстоянии шага. — Ты идёшь в магическую тюрьму. Ночью. К человеку, который двадцать лет варил яды для чистокровных семей. Ты правда думаешь, что я отпущу тебя туда одну?
Несса выпрямилась. Она была ниже его на полголовы, но умела смотреть так, что это не имело значения.
— Ты не отпускаешь меня. Я не спрашиваю разрешения. Это моя операция, и я не собираюсь тащить тебя в Нурменгард, где на входе проверяют палочки и снимают отпечатки. Если нас задержат, у тебя будут проблемы с лицензией аврората, а у меня — с Поттером. Мне не нужен балласт.
— Балласт, — повторил Эван. Голос остался ровным, но в глазах мелькнуло что-то острое. — Это ты сейчас так называешь человека, который вытащил тебя из переделки в Праге? Который прикрыл тебя перед Комиссией по этике, когда ты использовала непростительные в отношении информатора? Который...
— Я помню, что ты сделал, — перебила Несса. — И именно поэтому я не хочу, чтобы ты совался в это.
Она отвернулась, застёгивая сумку. Эван смотрел на её спину, на то, как напряжены её плечи, и вдруг понял.
Эван шагнул ближе. Достаточно близко, чтобы она почувствовала тепло его дыхания на затылке, но не коснулась.
— Тогда скажи мне правду, — тихо произнёс он. — Не официальную версию для отчёта. Зачем тебе на самом деле Эйбл?
Несса замерла. Её пальцы, только что застёгивавшие молнию сумки, остановились. На секунду в комнате стало слышно только гудение кондиционера и приглушённый шум лифта где-то в шахте.
— Ты знаешь зачем, — сказала она наконец. Голос прозвучал глуше, чем она рассчитывала. — Он варил яды. Один из них — тот, что убил Гарольда. Мне нужно понять, кто заказал формулу. Кто заплатил. И где сейчас находится тот, кто это сделал.
— И ты думаешь, что старик, отсидевший двадцать лет, просто возьмёт и выложит тебе всё при первой встрече? — Эван покачал головой. — Он потребует что-то взамен. Они всегда требуют. Что ты готова ему предложить, Несса? Свободу? Деньги? Или что-то, о чём я даже не догадываюсь?
Она обернулась. Теперь они стояли лицом к лицу, слишком близко для официального разговора, слишком далеко для чего-то другого.
— Я не знаю, — призналась она. — Я узнаю это, только когда окажусь там. Но если ты пойдёшь со мной, ты будешь молчать. Ты будешь стоять в стороне и смотреть. И если что-то пойдёт не так или он скажет что то лишнее — ты не вмешаешься. Ты просто уйдёшь и сделаешь вид, что никогда этого не слышал.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Эван долго смотрел на неё. В его взгляде боролись два человека: аврор, привыкший контролировать каждую переменную, и тот, кто слишком хорошо знал, что значит терять людей из-за собственной нерешительности.
— Ты боишься не за операцию, — сказал он наконец. — Ты боишься, что он скажет что-то при мне. Что-то лишнее.
Несса не ответила. И это молчание было красноречивее любых слов.
— Он тебя знает, — продолжил Эван, не сводя с неё глаз. — Он знает тебя лично. Поэтому ты и хочешь идти одна — чтобы контролировать, что именно я услышу. Не так ли?
Что-то дрогнуло в её лице. Едва заметно — уголок рта, линия брови, — но Эван знал эту женщину слишком хорошо, чтобы не заметить.
— Эйбл знал моего отца, — сказала она тихо. — Они работали вместе. До того, как его посадили. До того, как отец... исчез.
— Исчез, — повторил Эван, слегка поморщившись. — Ты всегда говорила «умер».
— Потому что так проще. — Несса отвернулась к окну, скрестив руки на груди. За стеклом уже зажглись первые огни вечернего города. — Официально — несчастный случай. Нестабильное зелье, взрыв в лаборатории. Тело не нашли. Никто не задавал вопросов, потому что все знали: Уокер-старший варил то, что варить
Эван медленно подошёл к ней. Несса не обернулась — смотрела в окно, на огни города, на своё отражение в тёмном стекле. Он встал рядом, так близко, что их плечи почти соприкасались.
— Послушай меня, — сказал он тихо. — Мне всё равно, что скажет этот старик.
Несса напряглась. Он видел это в отражении — как дёрнулась жилка на шее, как пальцы, скрещённые на груди, сжались сильнее.
— Ты не понимаешь, — начала она. — Если он скажет что-то про отца...
— Я понимаю, — перебил Эван. — Я понимаю больше, чем ты думаешь. — Он помолчал секунду, подбирая слова. — Ты боишься, что он скажет, будто твой отец был не тем, кем ты его считала. Что он варил не только зелья. Что он был не жертвой, а... — Эван остановился. — Я прав?
Несса медленно повернулась к нему. В её глазах блеснуло что-то опасное — смесь ярости и страха, которую она тщетно пыталась спрятать.
— Ты ничего не знаешь о моём отце, — произнесла она ровно, почти шёпотом.
— Не знаю, — согласился Эван. — И мне плевать, кем он был. — Он выдержал её взгляд. — Я иду туда не для того, чтобы судить твою семью. Мне не важно, что Эйбл расскажет про Уокера-старшего. Мне важно, что он расскажет про тебя. Про то, что он может потребовать взамен на информацию о яде.
Несса моргнула. Ярость в её глазах медленно уступала место чему-то другому — растерянности, почти детской.
— Ты серьёзно? — спросила она. — Ты готов услышать, что мой отец был убийцей? Что он заслужил то, что с ним случилось?
— Я готов услышать правду, — ответил Эван. — Какой бы она ни была. И я останусь. Что бы там ни было.
Он поднял руку и снова убрал прядь волос с её лица — тот же жест, что и раньше, но теперь он был медленнее, увереннее. Несса не отстранилась.
— Ты упрямый, — сказала она тихо.
— Ты тоже.