*** Описанное выше — вектор; конкретные детали могут варьироваться.
Картина нового порядка не является утопической. В ней есть структурные проблемы: вопрос «лишних людей», поиск смысла жизни, разделение на информационную элиту и простой народ, и — в качестве ключевой — околонулевой рост, характерный для периодов докапиталистической эпохи. Уровень жизни, достигнутый сегодня в передовых мегаполисах мира, сохранится для нескольких поколений вперёд.
Перехода от общества потребления к обществу изобилия по человеческим меркам будет идти очень медленно, с приливами и отливами. Скорее всего, на протяжении большей части XXI века будет сохраняться гибрид капитализма и «эко-техно-социализма».
Индивидуальная траектория каждого человека зависит от того, где и в какой момент он окажется и какие действия предпримет. Часть людей будет вытеснена, часть — поднята наверх. История не учитывает интересы отдельных индивидов. Но наши коллективные настроения будут самым главным двигателем прогресса. Именно поэтому важно видеть свет в конце тоннеля. Наш вид заслужил чего-то лучшего, чем просто капитализм.
Исчерпание модели экономического роста, вероятно, будет синхронизировано со сдвигом политических настроений. В период турбулентности рефлекторной реакцией большинства становится поддержка консервативных и традиционалистских сил, обещающих возвращение прежней стабильности. Однако этот сценарий ведёт к углублению неравенства и обеднению масс.
Во-первых, консерваторы не могут не воевать, но не могут и победить в этой войне. Замедлить объективный процесс исторических изменений они способны только при помощи насилия — чем дальше, тем более откровенного. Помимо этической стороны, война истощает ресурсы, необходимые для адаптации.
Во-вторых, консерваторы не могут провести назревшую перестройку системы перераспределения благ — то есть ввести безусловный базовый доход за счёт налоговой революции (налог на сверхкрупные состояния, налог на ИИ, природная рента). Их политическая база этого не допускает.
В-третьих, они ничего не инвестируют в климатическую адаптацию. Это откладывает неизбежные расходы на будущее, увеличивая их масштаб.
Все вместе — плюс постепенный сход с авансцены поколений XX века и приход поколений XXI века — приведёт к тому, что политические симпатии перейдут на сторону новых сил. Их платформа базируется на трёх принципах: пацифизм, равенство, экология. Их можно назвать зелёными социалистами.
Однако этот переход не будет быстрым. Сопротивление старого порядка будет ожесточённым, потому что речь идёт не о смене правительства, а о смене способа производства и распределения. Капитализм не отдаст позиции добровольно — он будет цепляться за институты, законы, медиа, армию. Переход займёт десятилетия и пройдёт через серию кризисов: финансовых, климатических, военных. Каждый кризис будет отбрасывать общество назад, но одновременно расчищать пространство для нового строительства.
К моменту, когда новые силы придут к власти, внедрение роботизации и искусственного интеллекта достигнет этапа зрелости: профессиональная занятость составит примерно 20% высококвалифицированных работников, остальные 80% смогут получить платформенную подработку в сферах услуг, производства контента или крафтового производства.
Ключевой фискальной задачей для новых правительств станет создание безусловного базового дохода, а также минимального и предельного стандарта потребления, которое позволит людям самостоятельно выбирать трек своей жизни — от пассивного существования на пособие до работы семь дней в неделю.
Человеческий труд в любом виде будет оцениваться значительно выше, чем сейчас. Перепроизводство материальных благ сделает их намного более доступными. Денежное неравенство будет всё более заменяться информационным — предметом вожделения станет увеличение способности влиять на людей (проще говоря — известность).
В целом деньги в любой форме поменяют концепцию от «кредитных билетов» к «социальному рейтингу» (раскрою в отдельном посте).
Геополитически будет идти процесс размывания национальных государств — через размывание национальных границ и формирование единых стандартов внутри конфедераций и экосистем (как в Евросоюзе).
Вероятно, рано или поздно будут сформированы два больших постиндустриальных блока. Один — с Китаем во главе (от Берлина до Сиднея), второй — с США во главе (обе Америки и западная Европа). Третий мир — Индия и Африка — продолжит проходить экстерном путь капиталистической модернизации до конца XXI века.
Там, где светло – не так страшно. Я хочу подсветить, где мы находимся, куда идем и что происходит в глобальном смысле. Все двигается в правильном направлении.
Никакого апокалипсиса. Наши дети и внуки будут жить в лучшем обществе, чем мы. Но на пути от общества потребления к обществу изобилия неизбежно прохождение ряда кризисов, как и всегда при ломке старого мира и строительстве нового.
*** Капиталистическое общество – это общество роста. Оно построено по принципу пирамиды – кредит под будущее развитие, под будущее потребление. Но у потребления есть пределы. И сейчас мы к ним подошли. По крайней мере, в первом мире.
Человек в развитом обществе не может потреблять значительно больше продуктов, чем сейчас. Значительно больше одежды, чем сейчас. Значительно больше контента, чем сейчас.
У нас есть физиологические пределы, а также пределы здравого смысла. Пытаясь придумать новый рост, капитализм продает нам «эксклюзивные» товары по очень высокой цене, но мы понимаем, что они того не стоят. Мы можем купить альтернативу значительно дешевле, но со сравнимым качеством.
К тому же мы – общая масса людей – перестали богатеть. Система перераспределения по определенным причинам не работает эффективно. Капитал скапливается у все меньшего количества людей.
Прямо сейчас капитализм видит волшебную палочку в технологии ИИ. Государства и корпорации непомерно раздувают свои долговые обязательства опять же в надежде на будущий гиперрост экономики.
Но внедрение ИИ ведет к прямо противоположному эффекту – к замедлению экономики. Потому что оно ведет к росту предложения товаров и услуг (резко вырастет производительность труда) и одновременно снижению платежеспособного спроса населения (увольнения). Поддерживать маржу в такой ситуации невозможно.
Долг также раздувается за счет войны, адаптации к новой миграционной и демографической ситуации, климатических изменений. Это так называемый «поликризис». Неизбежно идут сокращения социальных расходов, поляризация и радикализация общества, поиск виноватых.
Самый важный фактор после долговой нагрузки – климатические катастрофы. Сегодня большинство населения все еще считает, что глобальное потепление – это скам. Но с каждым годом все более усиливающиеся природные бедствия будут делать людей еще беднее и усиливать экологическое сознание людей и критику перегретого капитализма.
Не вдаваясь в излишнюю детализацию, массовым станет пассивное сопротивление людей, уход в простую жизнь, ничегонеделание, отказ от статусного потребления. Зумеры войдут в золотой возраст, их расслабленная этика будет доминирующей в обществе. Это та стадия, на которой пирамида окончательно перестает расти вверх.
Накопленный долг государств и корпораций будет частично обесценен, частично списан, частично выкуплен центробанками. Таким образом, не произойдет глобального дефолта обязательств, однако кредитная модель развития будет, в целом, похоронена.
Этот этап перехода может занять 10-15 лет. Наверное, они самые сложные.
Скандальная реклама букмекерской конторы с обнаженной актрисой Сидни Суини вызвала гнев женщин-спортсменок по всему миру
Борьба с сексуализацией женщин – еще одна война за мир. В смысле: умножение зла под правильными лозунгами.
Легко найти врага в лице мужчин-шовинистов, но гораздо сложнее признать, что очень многие женщины сами себя сексуализируют, чтобы свою сексуальность капитализировать и эксплуатировать.
Ту же Сидни Суини сложно признать жертвой сексуализации. Скорее, ее бенефициаром.
Лишить женщин этого ресурса значит заведомо ослабить их в мире, где успех измеряется местом в иерархии. Публичная сексуализация женщин полностью побеждена в строгих мусульманских странах, но едва ли это тот образец, к которому стремятся феминистки.
Деньги, сексуальность, власть – это всего лишь путь, который выбирают люди. «Бери все, что хочешь – но плати за это» - есть хорошая испанская поговорка. За любой успех приходится платить – свободой, любовью, здоровьем. Или можно выйти из крысиных бегов: и жить счастливо без соревнований и оглядок на других людей. Такое бывает с теми, кто нашел себя.
Люблю размышлять, как язык отражает меняющуюся жизнь. Новых понятий как таковых не возникает. Меняются трактовки, угол зрения
Слово поколения – вайб. Раньше это называлось «атмосфера». Например: в этом кафе уютная атмосфера. Теперь скажут – чилловый вайб.
Но между атмосферой и вибрацией есть разница. Атмосфера это что-то объективное, измеримое, рациональное. Это явление причинно-следственных связей.
А вибрация (вайб) - субъективное, невидимое, неуловимое. Почти никогда не понятно, что именно является источником вайба. Это какие-то необязательные мелочи, которые создают синхронный резонанс.
И это замена показательная. Понятная, объяснимая, научная картина мира постепенно рассыпается. На ее месте возникает иррациональное, эзотеричное общество, появляется новая метафизика. Мы снова сталкиваемся с непостижимым.
Люди XX века, конечно, не поймут. Они уверены, что Маркс, Кейнс и Дарвин все объяснили. Что позволяет себе эта молодежь? Почему она отвергает даже не теоремы, а аксиомы? Но старый мир всегда уверен в собственной непогрешимости, ведь он стоял так долго. Уверен до тех пор, пока не рухнет.
Нет, это не регресс, это нормальная смена онтологии – и поэтому развитие.
Совершите мысленный эксперимент. Представьте, что вы перенеслись во времени, в первую половину XIX века и пытаетесь объяснить помещику, что крепостное право все равно будет отменено, как ты ни крути – и конституция будет, и парламент, и самое главное – все эти нищие крестьяне получат такие же права, как он. Станут руководителями, культурными деятелями, изобретателями, военачальниками – и вообще вопрос родословной будет людей волновать далеко не в первую очередь.
А он тебе: традиционные ценности… соборность… община… лучина… особенный русский путь… А потом плюнет и скажет: да что я тут распинаюсь, ты вообще в избах крестьянских бывал? Это же скоты, темное суеверное быдло, с ними только нагайкой можно разговаривать. Ты их в приличное общество пусти и власть дай, они там всех изнасилуют.
И ведь будет доля правды в его словах. Действительно, между дворянами и крестьянами культурная пропасть. Но ведь все равно никуда не денешься – общество все равно поменяется.
И ты ему: вот, смотри, демографический навес – деревня перенаселена, земли не хватает, а в городах наоборот нужны работники на фабриках. Вот новые технологии: они механизируют ручной труд и делают неэффективными старые формы хозяйства. Вот успешный пример Америки и Европы, а вот теперь настолько легче получить информацию. Все сходится, брат. Времена меняются. И вам надо меняться, пока не поздно.
А он тебе: все это ерунда, теория-с, масонский заговор, нужно просто пожестче с этими… со скотами. Вешать побольше. И будет порядок.
Ровно такие же споры сегодня можно вести о мигрантах. Мигранты – это крестьяне XXI века, второе нашествие из деревни в город. Оно вызвано многими объективными факторами. Пытаться остановить этот процесс насильственными мерами – это воевать с ветряными мельницами. Причина вообще не в них.
И нет, они не априори хорошие люди – как это пытаются показать в социальном кино. Но и не априори плохие. Они такие же – только из другой культурной среды. Ну да, извините, отстающей в своем развитии от передовых мегаполисов.
Есть сложный, но достойный путь: постараться побыстрее культурно ассимилировать в обществе новичков и дать им экономический стимул для социального развития. Это путь адаптации и победы.
И есть простой, но глупый путь: привести к власти первого горлопана, который скажет: я возведу на границе стену с пулеметчиками и буду отстреливать каждого, кто приблизится ближе, чем на километр. Это путь поражения и революции. Кто хочет возглавить движение к краху?
Залип в шорт-лист номинантов на премию за лучшую городскую архитектуру Европы.
Имеем следующее: - общественная купальня на месте дорожной развязки - городской парк внутри дорожной развязки - городской парк на месте бывшей парковки - городской парк на месте бывшего аэропорта - зеленый коридор, реновация набережной.
В общем мир траве, война асфальту. На естественную среду это похоже столько же, как элитный коттеджный поселок – на вымирающую деревню. Есть в этом определенный элемент гринвошинга (экологической показухи), построить точечный симулякр природы со сложной инженерной начинкой, за конский прайс и только для счастливчиков. Радуемся за вас, но не от чистого сердца.
С другой стороны, времена не выбирают. Так выглядит большой постиндустриальный стиль – это не возврат к истокам, а новая сложность и искусственность.
В чем же состоит та единственная альтернатива для Германии, которую из-под полы, под антимигрантские лозунги и вагнеровский «Полет валькирий» впаривает одноименная партия?
Она, альтернатива – в присоединении к китайской экосистеме мира. Будущему большому геополитическому пространству от Берлина до Сиднея. Великой Остазии.
Можно сколько угодно говорить о традиционных ценностях или прусском реваншизме, но есть сухой расклад и жесткие сценарии.
В одном из них Германии деиндустриализована, отстала и окончательно сведена к роли американской ресурсной колонии, в другом – Китай там строит постиндустриальное будущее. Да, по своим лекалам. Но подобно американскому «Плану Маршалла» или советской помощи нацменам это станет мощным стимулом для развития сателлитов. Сателлитов, но не рабов.
Немцы в ближайшие годы совершают исторический выбор. Они сами спрыгивают с американского поезда. Не из любви к Китаю или России, а из чувства самосохранения. Они, конечно, не понимают китайский мир, но видят, что это работает – как инженерный проект. И что почти наверняка в нем у них будет больше достоинства.
Так что это даже не выбор, а необходимость.
Что бы сегодня ни происходило с Германией, Россией, Украиной, Польшей, Венгрией – и кстати говоря, со странами Персидского залива, Ираном, – на длинной дистанции они все выстроятся в правильном порядке, лицом на Восток.
Это так же неизбежно, как переход на беспилотные электрокары или крипту. Не надо быть провидцем, достаточно просто трезво смотреть на происходящие макропроцессы.
Никакой европейской трагедии в этом нет. Двух- или трехполярный мир это не оруэлловская антиутопия. Напротив, он заиграет новыми интересными красками. Это конкуренция, а не диктатура. И это всегда ведет к развитию.
Весь вопрос только в том, где пройдет граница этих миров – по Эльбе, по Рейну или все-таки по Дунаю.
Репин написал «Бурлаков» в 1870 году. К тому моменту исполнилось уже полвека первым пароходам в России. Но еще долго был востребован труд живых мужиков, которых запрягали в лямки, чтобы тащить баржу против течения. Окончательно запретили этот позор уже при советской власти.
Такие же бурлаки сегодня это офисный планктон, платформенный прекариат и вообще все те, у кого есть рабочая инструкция. Там с каждым годом будет меньше денег и хуже условия труда. Это не «рынок труда сложный», а профессии устаревшие. Плохо быть конюхом в автомобильной эре.
Творчество, эмпатия и уникальность – три качества, которые можно будет задорого продать в инфоэре. Но главное, что будет цениться – это продукт, сделанный с любовью. Как известно, оргазм и талант трудно как скрыть, так и имитировать. Особенно алгоритмам.
Поэтому вопрос не в том, где найти правильную нишу. Вопрос в том, что вы на самом деле любите. И готовы ли вы инвестировать в это время и силы.
Любая катастрофа имеет каскадный характер, это гиперсложный процесс, сотканный из тысяч и миллионов факторов, взаимно усиливающих друг друга. Мы никогда не видим, когда и из-за чего все началось.
Поступь истории не в наводнении, не в революции, не в технологии – а в дуновении тихого ветерка, которое запускает цепочку событий. «Глас хлада тонка и тамо Господь». Иногда достаточно вынуть крошечную соломинку из конструкции, чтобы она постепенно начала осыпаться.
Люди не управляют этим, но люди могут видеть процесс. Достаточно лишь замереть и присмотреться к тому, что происходит. Разглядеть это высшее творчество и перестать ему сопротивляться.
Климат, макроэкономика, настроения, удачи и неудачи дают нам информацию, куда дует тихий ветерок истории. Сделайте его попутным, и он вынесет на такие вершины, о которых вы и не мечтали.
Почему модными, трендовыми словечками стали «нишевый», «локальный», «праймовый»?
Почему основами маркетинга сегодня являются коллаборации и лимитированные коллекции?
Почему мы живем в эпоху сиквелов, франшиз, киновселенных, кроссоверов?
У всего этого есть один общий знаменатель. Это все проявления кастомизированного общества.
Кастомизация – возможность изменить один или несколько параметров объекта, не меняя его суть. Например, перекрасить волосы в оранжевый цвет. Или сделать латте с трюфельным вкусом. Или скрестить СуперМарио и Леброна Джеймса.
Это принцип. И он очень многое говорит о том, как теперь все устроено. Бесконечное разнообразие деталей при унификации общего содержания.
Как мы к этому пришли? Массовое общество капитализма было создано при помощи технологии конвейера. Но это создавало строгие стандарты и, как следствие, барьеры. Каждая линейка производства могла штамповать миллион товаров, но зато сама линейка была уникальна.
Это была свобода выбора между большими, но жесткими блоками.
Новое общество является еще более глобальным и унифицированным. Границы и идентичности размыты, ориентиры сбиты, барьеров нет. Все как будто рыхлое, вязкое и имманентно одинаковое. Вместо подлинной уникальности – возможность подкручивать настройки.
Органично возникают структуры с взаимозаменяемыми модулями и постоянной пересборкой. Здесь свобода не выбора, а свобода комбинаций. Апгрейд массового общества до универсального.
Все может быть чем угодно. И ты можешь быть кем угодно. Причем не навсегда, а до следующей пересборки.
Это ни хорошо ни плохо, это просто наша новая реальность.
Расходы на центры обработки данных для ИИ достигнут $32 трлн к 2050 году - PwC
Капитал всегда перетекает из прошлого в будущее. Это работает как самосбывающееся пророчество: возможно, будущее и становится будущим только потому что там оказывается сконцентрирован капитал.
Сегодня капитал перетекает от национальных государств (гигантские дефициты бюджетов) к технологическим компаниям (запредельные капитализации).
И не важно, что технология ИИ еще достаточно сырая и убыточная. Важно то, что все умные люди поняли – это завтрашняя власть. И сегодня в ней еще можно купить долю.
Это то же самое, что вписаться в Ост-Индскую компанию в XVIII веке. Или быть отцом-основателем США. Ставки другого уровня.
Конечно, десятилетиями будет симбиоз. Часть рычагов у государства, часть – у экосистем. Но соотношение будет меняться не в пользу старого мира.
Конечно, консервативные государства создадут национальные госмонополии на обработку данных. На дальней дистанции это так же проигрышно, как попытка создать национальное государство с абсолютным монархом во главе. Форма не соответствует содержанию.
Уже сегодня Биг Тех в США – это 10% энергопотребления и 50% расходов. Через 10 лет - эти цифры составят 30% и 75%.
Чего нет у технологических корпораций? Аппарата принуждения и насилия. Но и не нужно будет им обзаводиться. Физическое насилие будет становиться рудиментом. Его подавит инструментарий информационного влияния. Армия силовиков беспомощна перед возможностью эффективно управлять вниманием и общественным мнением.
Новое общество = новый уровень скорости и новый уровень сложности. Никакие организационные структуры старого мира в нем не могут устоять.
Солнечная генерация обогнала уголь и стала основным источником электроэнергии в Китае. Общая установленная мощность СЭС составила 1286 гигаватт или 31,5% от общего объема генерации – Bloomberg.
Солнечная панель похожа на микрочип, на небольшую батарею, на терминал старлинк. Похожа на дата-центр в миниатюре или на логистический склад. Плоская, компактная и неприхотливая. Может быть установлена, куда угодно. Идеальное воплощение распределенного, сетевого, горизонтального общества.
Красивое слово «силуэт», очертания чего-либо, изначально являлось именем собственным, вроде Казановы или Хулигана. Этьен де Силуэтт был французским контролером финансов при короле Людовике XV.
Его короткий период в должности пришелся на 1759 год. То был разгар Семилетней войны, решающей геополитической схватке XVIII века, в которой решалось по французскому или британскому пути пойдет история человечества.
Силуэтт попытался радикально сократить расходы двора и обложить налогами богатых, чтобы сократить гигантский дефицит бюджета, но не справился с общественным мнением и был быстро заменен на более удобного для знати человека.
Мстительные аристократы назвали силуэтками в честь Силуэтта однотонные профильные портреты, которые непритязательные люди заказывали вместо настоящих дорогостоящих картин. А затем – любые дешевые и низкокачественные вещи в противовес роскоши, с которой боролся де Силуэтт.
История рассудила по-своему. Фискальные кризисы, поразившие Францию после двух неудачных войн с Британией, привели к Великой Французской революции, в ходе которой многие родовитые насмешники сложили свои головы на гильотине – изобретении профессора Гильотена. Это имя нарицательное, кажется, им понравилось чуть меньше.
Мы живем в переходном периоде, когда старые связи исчезают, а новые еще только начинают отрастать. Люди уходят от иерархических структур и становятся более свободными. Но на первом этапе такая свобода очень похожа на одиночество. К тому же – не за кем прятаться.
И вот что происходит. Люди инстинктивно сбиваются в стайки по формальным признакам и начинают придумывать оппозиции «свой - чужой».
Из этого родились культурные войны – токсичные, бессмысленные интернет-бои: женщины обвиняют мужчин, мужчины – женщин, белые обороняются от нашествия черных, а черные уверены, что все дело в цвете кожи. И так далее.
Иногда все это проливается в реальный мир, но чаще всего существует только в голове человека, отравляя его собственное существование и заставляя принимать тупые решения во имя мифических интересов «своего» племени.
Сейчас многие – защитники и прогрессивных, и традиционных ценностей – ведут себя как подростки в пубертатном бунте. Только на самом деле это взрослые образованные люди. Некоторым хорошо за 70. Демонстрируют агрессию и эпатаж (обычно с дивана), требуют радикальных решений, топят за абстрактные понятия.
В основе этого страх – что без «своих» ты останешься совсем один, никому не нужный. Что у тебя не будет близких, но это разные понятия. Как ни парадоксально, чем меньше у тебя будет формально своих, тем больше у тебя будет по сути близких.
Представьте себе болельщика футбольной команды – вся жизнь которого в ней, который способен ненавидеть человека, болеющего за ЦСКА или «Зенит». Это простейший случай групповой психологии. Как насчет того, чтобы любить футбол вообще?
Но в культурной бойне, как и в любой другой, победит не тот, кто сильнее всех бьет. А тот, кто найдет в себе силы разжать кулаки, подумать и сделать что-нибудь хорошее для себя. Наше общество обязательно повзрослеет, но некоторые повзрослеют быстрее других.
How can I read @nepmansky without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for хроники пикирующего капитализма: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does хроники пикирующего капитализма have?
хроники пикирующего капитализма (@nepmansky) has 12.7K subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does хроники пикирующего капитализма know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
