❝ Сентябрь был холодный, ветер пронизывал до костей, когда Невилл Долгопупс стоял на платформе 9¾ и сжимал в руках клетку с жабой. Тревор, казалось, тоже был нервничал — он то и дело бился о прутья, словно чувствовал не лучшее настроение хозяина. ❞
1 сентября 1991 года.
Утро началось с непривычной суматохи. Тетя Лена, как всегда, перепроверяющая все, поднялась с рассветом. Одиннадцатилетний Невилл сидел на крою кровати, гладя на раскрытый сундук, и чувствовал, как внутри разрывается тягучий страх.
— ты взял мантию? — крикнула тетя из коридора. — и учебники по зельеварению? О, Мерлин, Невилл, где ты?
— здесь, тетя Лена! — отозвался он, хватаясь за очередную книгу.
— точно! А носки? Теплые носки я вчера купила!
— там, все в углу!
Она появилась в дверях в своём любимом платье в мелкую черно белую клетку и розовом кардигане, растрёпанная. Увидев его, сидящего на кровати с потерянным видом, она замерла, а потом улыбнулась той своей тёплой улыбкой, которая всегда делала всё менее страшным.
— Невилл, — сказала она мягко, — ты готов?
Он открыл рот, чтобы сказать «да», но вместо этого вылетело:
— А если я не справлюсь? Если я буду хуже всех? Если я опозорю фамилию Лонгботтомов?
Тётя Лена подошла к нему, села рядом и взяла его руку в свою.
— Невилл, послушай меня. Ты не должен быть никем, кроме себя. Помни об этом.
Он кивнул, хотя комок в горле не проходил. Она протянула ему свёрток — тёплое печенье с шоколадом, её фирменное.
— Это для дороги. И помни, что я тебя жду.
На платформе было шумно и многолюдно. Семьи провожали детей, повсюду сновали совы, кошки и жабы.
Невилл стоял у входа в поезд и чувствовал, как ноги становятся ватными. Что, если он сядет не в тот вагон? Что, если потеряет билет? Что, если все вокруг будут знать, что он — неудачник?
Тётя Лена, стоящая рядом, почувствовала его панику. Она положила руки ему на плечи, заставляя смотреть прямо на себя.
— Ты — Невилл. Ты — не отец, не мать и не бабушка. Ты — мой племянник, и я люблю тебя таким, какой ты есть. И если кто-то будет говорить, что ты недостаточно хорош, просто вспомни, что у тебя есть тётя Лена, которая всегда будет ждать тебя дома с только что испечённым печеньем.
Первокурсник улыбнулся. Она обняла его, и он почувствовал запах её духов — лаванда, мята и ваниль. Эти запахи всегда успокаивали его, даже в самые страшные моменты.
— Спасибо, тётя Лена, — ответил он ей в плечо, обнимая маленькими ручками и чувствуя, как она гладит его по голове.
— Возвращайся, Невилл. И не забывай, что дома тебя всегда кто-то ждёт.
Поезд издал пронзительный гудок. Невилл в последний раз посмотрел на тётю, шагнул в вагон и скрылся в коридоре, полном детей, багажа и предвкушения.
Он шёл по проходу, вглядываясь в купе. Почти везде было занято. Он уже начал паниковать, когда увидел знакомую фигуру у окна.
— Невилл! — крикнула Адель Де-Ла-Фонтейн, высунувшись из купе. — Иди сюда!
Он выдохнул. Они знали друг друга с пяти лет — после того, как её семья переехала в большое, давно пустовавшее поместье неподалёку от его дома. Они росли вместе, делились игрушками, секретами и страхами. И вот теперь они снова вместе, на пути к чему-то огромному.
— Я думал, я опоздаю, — сказал Невилл, забираясь в купе.
— Ты почти опоздал, — улыбнулась она. — Но я знала, что ты придёшь. Как Тревор?
Невилл взглянул на клетку. Тревор мирно сидел на коряге, словно и не думал сбегать.
— Он, кажется, спокойнее меня, — признался Невилл.
Адель засмеялась. Поезд тронулся. Они смотрели, как платформа исчезает за окном, и обсуждали, какие факультеты им хотелось бы попасть. Адель мечтала о Когтевране. Невилл боялся даже думать — куда бы его ни отправили, он просто хотел не быть последним.
Когда поезд прибыл в Хогсмид, их встретил огромный человек с бородой — Хагрид. Он кричал: «Первокурсники — ко мне!», и его голос перекрывал шум и гам. Невилл и Адель последовали за ним, держась за руки.
— Страшно? — шепнула Адель.
— Очень, — честно ответил Невилл.
— Я тоже боюсь, — призналась она. — Но мы вместе, правда?