Любопытнее — не жанр антиутопии и система романов-последователей, а все-таки стиль письма, на который критики после выхода «Мы» отзывались в меру своей вкусовщины. Как солнце, ясно, что повлияли на метод такого письма в режиме экстра Андрей Белый и ситуация перелома: тогда казалось, что новому миру необходим новый язык, и разные течения перепридумывали его с большими рвениями.

Следуя за этим коллективным порывом, Замятин обнаружил, что язык — первое отражение мира и хронотопа, он формирует длительность и пространство листа, фокусирует глаз и отражает внутреннюю культуру Иного, вложенного в текст. «Мы» говорит с нами через дневниковые записи Д-503, интеллект которого доведен почти до степени искусственности. Он не мыслит, а формулирует, удаляет из речи все лишние нули-слагаемые, перебрасывается знаками препинания как математическими, исходя из строгой необходимости, даже конспектирует в несколько слов написанное.

Постепенно революционеры разминают Д-503 в своих целях, как пластилин, подогревают и насыщают впечатлениями, которые не укладываются в почти стерильной его голове. Он пробует описать страсть, ревность, страх, тревогу, вспышки внезапно открывшихся эмоций и делает это настолько неумело, что иногда тяжело понять — что же произошло, какие вещи он тянется достать нефтяными извилинами?

Открытый и жестокий конец низвергает его обратно и еще ниже, к состоянию ЧатGPT, машино-человека, идеального предсказуемого раба той системы, которую, видимо, уже не удастся победить. Слишком много идеальных винтиков, гаек, слишком покладистые шестеренки.