ЭФФЕКТИВНОСТЬ VS ПОЛИТИЧЕСКИЙ КОНТРОЛЬ: КОНФЛИКТ, КОТОРОМУ БЫЛО СУЖДЕНО УБИТЬ РАННЮЮ НЕМЕЦКУЮ ГРАДОСТРОИТЕЛЬНУЮ МЫСЛЬ

В предыдущих постах мы поговорили об институтах, но институты всегда существуют в политическом контексте. Так и первые практики зонирования в Германии не остались незамеченными национальным правительством. Зарождающееся на местном уровне планирование городов, уже значительно вышедшее за пределы нормирования улиц в Fluchtliniengesetz 1875 года, одновременно прельщало и раздражало власти.

Привлекательность планирования для них выражалось в решении жилищной проблемы. На окраинах немецких городов с середины XIX века из-за высоких темпов миграции из сельской местности отмечалось перенаселение, образовывались стихийные трущобы. Правовая рамка планирования же позволяла проводить изъятие неэффективно используемой собственности, что создавало условия для уплотнения застройки. Мягкое регулирование, устанавливающее ограниченный набор параметров застройки и не разделявшее зоны по функциям, также стимулировало застройщиков активнее строить социальное жилье, смешивая его со сравнительно более рентабельной престижной недвижимостью в рамках одного проекта.

Одновременно планирование раздражало национальное правительство своей независимостью. Все описанные постом выше практики возникали спонтанно; законодательная рамка лишь минимально их ограничивала, но не стимулировала развиваться в том или ином направлении. Гибкость, присущая местному самоуправлению, создавала благодатную почву для «креатива», существовавшего вне рамок воли центрального правительства и его экспансионистской, военизированной политики.

Указанное противоречие сформировало у немецких государственных деятелей тех лет двойственную риторику относительно развития городов. С одной стороны, на практике локальные инициативы почти никак не ограничивались – ведь налаженный конвейер ввода квадратных метров останавливать было страшно (нищих рабочих никто злить не хотел). С другой стороны, чем дальше, тем больше звучали утверждения об опасности становления города в качестве «культурного агента», активней возникали призывы «вернуться к корням» и увидеть истинную красоту бытия в размеренной сельской жизни. «Коммунитарная мораль» – так видные деятели тех лет именовали дух, присущий горожанам. А коммунитарность – это про интернационализм и всякий прочий коммунизм, а коммунизм есть образ жизни от природы негерманский. Так, знаменитый немецкий поэт, Юлиус Лангбен, называл современный ему город «культурным злом», а идеалом пространственной организации человеческого поселения видел крепость (Burg). И таких было много.

Так был заложен основной конфликт немецкого градостроительства начала XX века – конфликт между достижением эффективности и обеспечением политического контроля. Но в любом случае, разрешиться ему было дано еще нескоро, так как в деятельность планировщиков и политиков вскоре вмешалась Первая мировая война. А поменяла Великая война многое – об этом в следующих постах.

#влечение_к_власти #интерес_к_опыту #германия