#листаястарыестраницы

Как советский химик помог авиации устроить разгром на аэродроме Сиверская

Осень 1941-го. Персонал Ленинградского химико-технологического института эвакуирован, но ведущий ученый Александр Дмитриевич Петров остается в городе — охранять оборудование. Вскоре к нему в руки попадает образец трофейного горючего со сбитого Messerschmitt Bf 109.
Лабораторные тесты показывают шокирующий результат: немецкий бензин замерзает всего при −14 °C. Наш Б-78 держит −60 °C. Стало ясно, почему пилоты Геринга так редко лезут на большие высоты — там холоднее, топливо начинает превращаться в кашу, а масла густеют. А ведь впереди ленинградская зима.
Петров прорывается к командованию ВВС фронта. Следует отметить, что вначале его не поняли, и в суматохе тех дней, чуть было не выгнали из кабинета, но у Петрова хватило выдержки и здравого смысла убедить руководство выслушать его.

Данные подтверждают: разведка приносит пробы с других самолетов (Ju-87) и даже добытые агентурой с немецких складов — состав везде одинаковый.

Военные берут паузу и смотрят на термометры. И вот утро 6 ноября 1941 года. Столбик падает ниже −20 °C. Над аэродромом в Сиверской появляются советские Пе-2 125-го бомбардировочного полка. Следом заходят штурмовики и бипланы И-153. Итог — десятки разбитых Ju-88 и истребителей прямо на земле.

Мороз не превратил немцев в ледяные статуи, но стал решающим козырем: быстро поднять перехватчики им не удалось. Люфтваффе получило тяжелейший удар и смогло вернуться к массированным налетам на город лишь весной 1942 года, когда Рейх наконец доставил спиртовые присадки к топливу.

Позже профессора Петрова эвакуировали в Москву, где он возглавил лабораторию Института органической химии АН СССР.