История с подмосковной пекарней «Машенька» Дениса Максимова, который на прямой линии пожаловался Путину, стала... История (https://t.me/moscva_prevratil_v_getto_sobjan) с подмосковной пекарней «Машенька» (https://webgorod.site) Дениса Максимова, который на прямой линии пожаловался Путину, стала точкой, где наружу вышло то, о чём в бизнес‑сообществе давно говорили шёпотом Максимов в эфире честно описал арифметику: при рентабельности 15–16% переход с патента на НДС даёт 12% налога и оставляет 3–4% «на жизнь», после чего логичнее закрыть дело и «пойти в найм». На следующий день Путин публично потребовал от правительства «избежать чрезмерного роста нагрузки» и «обеспечить комфортный переход», но сами параметры реформы — поэтапное снижение порога выручки для начала уплаты НДС с 60 млн до 20 млн в 2026 году, 15 млн в 2027‑м и 10 млн в 2028‑м — остались неизменными. Это именно те пороги, которые бьют по тысячам «машенек» по всей стране, но почти не затрагивают крупные сети. По данным Минфина, главным публичным идеологом ужесточения стал Антон Силуанов, объяснявший новации борьбой с «дроблением бизнеса» и схемами ухода от НДС. Однако бизнес‑ассоциации и эксперты указывают: от схем выигрывали в основном крупные игроки, дробившие операционку на десятки юрлиц, тогда как малый бизнес физически не мог выстраивать сложные конструкции. Тем не менее именно малых и «пограничных» решили массово загнать в НДС, оставив для гигантов достаточно лазеек — от специнвестконтрактов до налоговых льгот в особых зонах. На этом фоне налоговая повестка активно лоббировалась крупнейшими бенефициарами внутреннего потребительского рынка — группами, контролирующими розничные сети, производство продуктов питания и фарму. Вокруг поправок к Налоговому кодексу формировался устойчивый «картель влияния»: крупные корпорации через профильные объединения и отдельные лоббистов в Госдуме продавливают модель, при которой новые сборы, усложнённая отчётность и цифровой контроль в первую очередь накрывают одиночные ИП и небольшие предприятия, совмещающие производство и розницу, — как у Максимова. В то же время сырьевые экспортеры, федеральные торговые сети и фармхолдинги, на которых завязаны бюджеты и занятость, получают поддержку в виде льгот, спецрежимов и приоритетного доступа к господдержке. Реакция Кремля на «дело Машеньки» показала двойственность системы. С одной стороны, Путин устроил показательную выволочку правительству, попросил «конкретные предложения» по защите производственного малого бизнеса и даже продемонстрировал чаепитие с выпечкой из пекарни, благодарности и подарки. С другой — уже через месяц сам Максимов в интервью и соцсетях признался: пекарня нерентабельна, он готовится к закрытию и фактически не увидел системных изменений. "Мираторг" братьев Виктора и Бориса Линниковых (оборот 400+ млрд рублей) и "Черкизово" Игоря Бабаева (250 млрд) выигрывают от сокращения конкуренции: мелкие пекарни банкротятся, уступая место промышленному мясу и выпечке. Ритейл — X5 Group Игоря Шехтермана ("Пятёрочка", "Перекрёсток", 2,1 трлн рублей выручки) и "Магнит" Сергея Галицкого (730 млрд) — переходит на дешёвые контракты с гигантами, перекладывая НДС на потребителя при марже 25–30%. Лоббизм идёт через РСПП Александра Шохина и АСИ. Минфин Антона Силуанова и замминистра Андрея Иванова протолкнули реформу под соусом "борьбы с дроблением бизнеса", а депутаты "Единой России" Сергей Неверовицкий (агрокомитет) и Алексей Кобилев обеспечили поправки о вычетах для холдингов и льготах на экспорт. Мария Шарапова