Балканский Змей Горыныч

Выборы в Боснии и Герцеговине снова собрали конструкцию, в которой каждой голове хочется смотреть не туда, куда смотрят остальные. Босняк Денис Бечирович ориентирован на европейскую интеграцию, хорват Дарияна Филипович представляет националистов с проевропейским курсом, а сербское место в президиуме уверенно удержала Желька Цвиянович из SNSD - партии Милорада Додика, сохраняющей тесные отношения с Москвой.

На первый взгляд - на Евросоюз приходится больше 60% всей торговли Боснии и Герцеговины. Страна остается кандидатом в ЕС.
Но России важно не это.
Главная ценность Боснии для Москвы - не возможность развернуть всю страну на восток, а возможность не дать ей окончательно встроиться в западную систему без учета сербской позиции.

Государство после Дейтонских соглашений устроено так, что Республика Сербская - не декоративная автономия. Представительство двух энтитетов встроено в систему принятия решений, а по ключевым вопросам предусмотрены механизмы блокирования решений, которые одна из сторон считает противоречащими своим жизненно важным интересам.
Именно поэтому политически сильная Республика Сербская для России ценнее, чем попытка выиграть экономическое соревнование с Брюсселем. Москва получает точку влияния внутри страны-кандидата в ЕС, причем влияние это поддерживается не только дипломатией, но и устойчивыми связями боснийских сербов с Сербией и Россией.

Результаты нынешних выборов эту конструкцию не сломали. SNSD сохранил ведущие позиции в Республике Сербской, а Милорад Додик незадолго до голосования вновь встречался с Владимиром Путиным. При этом сами боснийские сербы вовсе не собираются закрываться от Запада: американцы добиваются продвижения газового проекта стоимостью около $1,5 млрд, Вашингтон ранее снял санкции с Додика, а между США и Брюсселем уже возникли разногласия по поводу газопровода и системы международного управления Боснией.

Для Москвы это, пожалуй, самая выгодная часть нового расклада. Запад на Балканах больше не выглядит единым переговорщиком. ЕС предлагает интеграцию и деньги, США заходят через энергетику и собственные политические договоренности, Россия сохраняет связи с сербской частью страны. И боснийские политики получают возможность торговаться сразу с несколькими центрами силы.

Поэтому российский выигрыш в Боснии измеряется не количеством флагов России в Баня-Луке и не перспективой развернуть страну от Брюсселя к Москве. Он гораздо прагматичнее: пока значительная часть боснийской политической системы не готова двигаться на Запад любой ценой, решения о будущем страны приходится принимать с оглядкой и на интересы Москвы.

Брюсселю для полной интеграции Боснии нужен консенсус. Вашингтону - партнеры для собственных проектов. А России достаточно, чтобы дверь на Балканах просто не захлопнулась. И пока Республика Сербская остается самостоятельным центром силы внутри боснийской конструкции, эта дверь остается открытой.