1. Отношения между зрителем и трупом-зрелищем разворачиваются в зеркальной логике. Возникает вопрос: почему в отражении должен быть мертвец? Если думать про ванитас, то это выглядит как условие настоящего самопознания, требующего принятия собственной тленности, жизнь тут выступает как что-то не только преходящее, но и пагубно иллюзорное.
(Заметим, что у Овидия Нарцисс так же занимался самопознанием в соответствии с предсказанием Тиресия, и отражение там тоже подозрительно мертвечиной отдавало... То есть вот эта связь зеркала с познанием и со смертью одновременно — это что-то архаичное.)
решила на всякий случай прояснить этот момент, потому что, как выяснилось, среди моих постов про Нарцисса хоть и было что-то про смерть, но не было ничего про umbra и ещё пару моментов, со смертью связанных.
итак:
Ista repercussae, quam cernis, imaginis umbra est
[Тень, которую зришь, — отраженный лишь образ, и только.]
Овидий называет отражение словом umbra, которое может обозначать как просто тень, так и тень мертвеца, что-то вроде призрака, см. скриншот. это уже само по себе достаточно сильно, особенно в связке со штуками, о которых я уже рассказывала, например, тут, но сейчас не об этом. рассказ начинается с пророчества Тиресия: будет жить долго, si se non noverit, если не узнает сам себя. вы, конечно, помните ещё одну историю про самопознание, где тоже фигурировал Тиресий: это история Эдипа, по крайней мере, в самом известном её изложении у Софокла. а дальше мне придётся процитировать свою, прости господи, курсовую:
«Вернёмся к вопросу о знании: что мог знать Нарцисс? Какая истина могла привести его к гибели? Пророчество Тиресия — "si se non noverit" — устанавливает прямую зависимость между познанием и гибелью: Нарцисс проживёт долгую жизнь, если не узнает себя (Met. 3.348). Познание здесь не только не спасает, но и выступает как своего рода фатальное событие, ведущее к необратимому исчезновению субъекта. [...]
В каком-то смысле Нарцисс всегда знал, что он очень красив и возбуждает в окружающих желание, — он знал об этом из речей о нём и речей, обращенных к нему. Тем не менее, представляется, что единственный способ действительно познать эти свойства на практике — испытать их воздействие на себе. Это и происходит в тексте Овидия: Нарцисс, знавший о своей красоте, впервые по-настоящему познаёт ее, став таким образом как жертвой этого рокового знания, подразумевающего западню в замкнутости между субъектом и объектом, принципиальной недосягаемостью и невозможностью этого объекта, потому что его не существует во внешнем мире, где есть лишь его imago, и т.д., так и жертвой собственных чар, буквально оказавшись на месте тех, кого он отверг и кому не дал до себя дотронуться.
Заметим, что среди слов, которыми Овидий именует отражение в ручье, встречается umbra — слово, которое может обозначать не только тень в самом буквальном смысле, но и тень мертвеца в загробном мире. Следовательно, глядя на своё отражение и собственную истину в нём, Нарцисс смотрит в глаза смерти как таковой. [...]
В этом ключе овидиевская концепция знания, реализованная в образе Нарцисса, более чем радикальна и рифмуется с пониманием истины Августином: знание и истина противостоят субъекту как сила, способная его разоблачить, — но не спасти, а в пределе — способная уничтожить. Чтобы суммировать вышесказанное о месте знания в мифе, процитируем Паскаля Киньяра: "Ответ Тиресия Лириопе звучит вполне ясно: "Человек живет, если не знает самого себя". Нарциссы же погибают. "Ego" обречено смерти. [...] Жизнь себя не созерцает. То, что оживляет животность животного, то, что оживляет животность души, не дистанцируется от самого себя. Ego (я) жаждет отражения, раздела между внутренним и внешним, смерти того, что постоянно соотносит первое со вторым. Потому неведение, от которого мы не можем избавиться, нужно любить, как саму жизнь, которая возможна лишь в нем"».
короче, это не субъект распоряжается знанием/истиной, напротив, это они вершат его судьбу вместе с роком, немезисом и т.д...
#нарцисс