Теперь о плохом. Точнее, плохим это не назовешь — скорее никаком.

Не погружена в историю и особенности иранского кинематографа, этим занимаются сразу несколько моих коллег, поэтому о драме «Без разрешения» могу судить только по внутреннему моральному компасу. Его стрелочка задергалась с самого начала: наблюдать за тем, как детей разного пола и возраста просят признаться в том, как они понимают любовь и с кем бы они поцеловались, а с кем — нет, странное, липкое зрелище. Возможно, во мне абсолютно бессмысленно разыгрался какой-то воукизм, но отделаться от него я не смогла до конца просмотра. Из-за этого история режиссера, пытающегося в три захода вывезти пленки из Ирана, кажется еще более запретной, чем есть на самом деле.

Легким (в)гтрк повеяло от киргизского нуара «Мерген», который я не могла смотреть с серьезным лицом — от количества томных взглядов у меня самой закатывались глаза. По всей видимости, в рамках картины мы должны были увидеть «личных демонов, советское наследие и местные суеверия», только ничего из перечисленного я так и не вычленила. Опять же, возможно, проблема в глазах смотрящего — или в том, что режиссер «Мергена» вдохновлялся «Ветреной рекой», «Медиумом», «Кирпичом» и другими представителями туманных детективов, но забыл добавить что-то от себя.

Самыми никакими для меня оказались два с половиной часа «Пустых мест» Никиты Миклушова. Да простят меня вообще все, кто уважает и любит современную школу экспериментального кино, но я не воспринимаю апатичное молчание, лесной коитус и интеллектуальные разговоры за эксперимент. Несомненно, в «Пустых местах» есть высокая мысль, однако в тяжбы самореализации необязательно втягивать зрителей. Наверное, картина задумывалась как высказывание о поиске себя и своих в этом безумном мире, как попытка ухватить ускользающую чистоту за хвост, да хоть как размышление о синхроничности Юнга. Видимо, я все еще не готова к тому, чтобы меня накачивали транквилизаторами через экран.