О войне и мире.

Если б украинская война прекратилась завтра, я б только радовался. Нет у меня вот этого «до победы и флага над Рейхстагом». Опять-таки, выручила установка, принятая ещё в самом начале – не превратиться в «бенефициара» войны, не зарабатывать на ней, не делать на ней карьеру и т.д. «Ушкуйник» – это не карьера, это, как говорят в монастырях, «послушание». А «доходы», буде они возникают, я отправляю на ту же войну, потому что поставил себе принцип «выйти с тем же, с чем входил».

Противник показал нам наши слабости, а также помог переоценить по-новому то, что мы считали своей силой. По-хорошему, я за то, чтобы взять паузу и как следует «сосредоточиться», приготовившись к неизбежному следующему раунду. Да, никто не отказался от идеи нас обнулить, разобрать и раздербанить, и вектор этот взят задолго не то что до 22-го, а и до 14-го. Иллюзия, что можно (было) договориться – один из важных факторов наших неудач. Мы попросту не вписываемся в их модель мира, нам нет в ней места. И никакая «ядерка» не гарантирует нашей безопасности – вектор развития технологий как раз и направлен на то, чтобы опровергнуть этот «последний аргумент».

Нам надо пересобраться, переструктурировать себя для этой новой реальности. В первую очередь поработать со скоростью, мы недопустимо медленные даже в реагировании, не говоря уже о проактивных действиях. Нам надо строить по-новому и армию, и ВПК, и гражданскую промышленность, и особенно технологический сектор, включая и науку. Внутриполитическая модель тоже должна постепенно меняться, потому что главный минус феодализма – «крестьяне не воюют», у них попросту нет мотива, и не может быть, в сословной системе.

Победа над врагом – это всегда следствие, производная победы над собой, превращения из того-кто-не-может-победить – в того, кто может. Главная причина нашей нынешней непобеды – игнорирование этого закона социальной физики. Воюют между собой не армии, и даже не государства, а в конечном счёте социальные организмы (на человеческом уровне) и техноэкономические системы (на институциональном). Мы именно здесь показали недопустимо медленную скорость изменений.

В то же время, повторю тезис, СВО – лучшее, что случилось с нами в XXI веке. Потому что война великий проявитель, и если б не она, мы б не увидели вовремя всех этих наших слабостей, и оказались бы фатально неготовы, когда за нами пришли бы всерьёз. Просто мы боялись смотреть правде в глаза, думая, что никому не нужны и можно «жить спокойно», но это не так – в мире, в котором стремительно заканчивается «пространство экспансии», мы самая очевидная и самая удобная цель.

Что сейчас? Пока воюем, будем продолжать делать то, что делаем, в той сборке, которая есть. Не пытаясь ничего сделать с ней по ходу, это дорога уже не к «непобеде», а к полноценному поражению. Да и после – надо быть очень осторожными, ибо ломать не строить. Более того; даже в нынешней сборке, без вот этих причитаний про то, что «не кран надо менять», можно сделать очень многое; и даже дожать «хохлов», кстати, тоже можно – «хохлов», но не их хозяев, и вот это важно всё время держать в уме. Всё только начинается.