Воспоминания паладина Шархана'Сара, сар худдулина и воина Ай’анги:

— Я до сих пор вижу ту ночь, когда горы обратились против нас. Братья мои и я были рождены среди вершин, и холод никогда не был нам врагом, но то зло, с которым мы столкнулись в ту ночь, превзошло все наши страхи.

В ту весну аулы страдали: яки пропадали без следа, источники воды становились горькими и пахли сырой землёй и кровью. Шаман говорил, что духи разгневаны, но никто не думал, что разгневанное небо пошлёт нам такое испытание. Мы вышли в горы — десять лучших воинов, сар худдулинов, привыкших сражаться среди ледяных ветров и суровых перевалов.

Наша одежда была тёплой, но не сковывала движений: в наших руках были копья и скимитары, оружие, знакомое нам с детства. Мы шли уверенно, хотя у многих в глазах, цвета сумеречных небес, уже сквозила тревога.

Вход в пещеру был подобен пасти древнего зверя. Едва мы ступили внутрь, как огонь факелов начал гаснуть и трепетать, словно сама гора не желала видеть нас здесь. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом тлена.

Затем тени ожили. Из глубин пещеры поднялась она — гидра Сэх'Кхамеш, и в тот момент мы поняли, что шаман не ошибался. Её громадное тело изгибалось, будто сама скала обрела змеиную гибкость. Каменная чешуя покрывала её словно броня, проросшая кристаллами и острыми наростами, которые меняли форму прямо на глазах. У неё было семь голов, и каждая смотрела на нас глазами, подобными сверкающим зелёным и золотым огням, приковывая нас к месту.

Я никогда не видел более пугающего зрелища.

Первым бросился вперёд Арбаш, старший из нас, метнув копьё прямо в одну из голов чудовища, но оружие просто раскололось о каменную шкуру. Ответ гидры был немедленным и жестоким: с молниеносной скоростью голова рванулась вперёд, сомкнувшись на теле Арбаша и разбив его о стену пещеры.

Мы кинулись на гидру со всех сторон, пытаясь пробиться сквозь её гранитную чешую, но клинки были бессильны. Каждый удар меча и копья встречался с непоколебимой твёрдостью камня. Гидра кружила вокруг нас, её головы действовали независимо, атакуя и защищаясь одновременно. Тенбаша и Унгара она сокрушила своим мощным хвостом, словно детские фигурки. Сарим и Улар были раздавлены под тяжестью её тела, когда пытались подобраться ближе. Альбаш кричал, зовя на помощь Ай’ангу, но его голос оборвался, когда одна из голов гидры схватила его и отбросила в дальний угол пещеры, где его тело безжизненно повисло на выступе скалы.

Страх и отчаяние закрались в сердца оставшихся. Никогда прежде воины гор не были так беспомощны перед врагом. Наши доспехи и оружие, закалённые в ледяных бурях, были бесполезны против твари, порождённой самой землёй.

Я стоял последним среди живых, зажатый между стеной пещеры и надвигающейся гидрой. Тогда я воззвал к Ай’анге, прося силы и защиты. Я поднял копьё, крича, что приму смерть, но не отступлю. В последний миг буря, словно услышав мой зов, содрогнула горы. С потолка пещеры посыпались камни, перегородившие путь гидре. Я смог укрыться в узкой расщелине, куда головы гидры не могли достать. Оттуда я смотрел, как чудовище постепенно возвращается во тьму, оставив после себя тела моих братьев, разбросанные по пещере.

Вернувшись в аул, я рассказал старейшинам всё, что видел, но слова эти до сих пор горчат в моём горле, словно глоток из осквернённого источника. И теперь я предупреждаю вас: если когда-нибудь ваш путь пересечётся с гидрой Сэх'Кхамеш — не испытывайте свою судьбу, ибо она воплощает собой смерть, укрытую камнем и тенью гор.