nakashira's library

Безусловно, нам стыдно за эту пропажу и нерегулярное ведение постов на этом канале... Нам хочется верить, что еще осталась хотя бы доля заинтересованных в этой истории читателей. Стоит признать: мы не можем выдерживать регулярный постинг и быть такими же быстрыми в создании контента, как другие саппорты. Писательство — не наша основная деятельность, и мы стараемся уделять ему столько ресурсов, сколько можем в нашем творческом графике. 🌟
Тем не менее, бросать эту историю мы не собираемся, ведь до сих пор горим ей и хотим подарить персонажам тот конец, который они заслужили. Лишь благодарим за терпение тех немногих, кто остается с нами. 🌟

🌟 А5 зин в мягком переплёте
🌟 20+ авторов
🌟 Секретная съёмная обложка в подарок каждому заказчику при достижении 20 предзаказов

🌟 После заполнения формы отпишитесь в лс канала вместе с адресом эл. почты, через который был сделан заказ.

⭐ К этому посту добавился замечательный арт! Спасибо за ваше творчество 🌟

⭐ Конец мини-ивента "Не будем прощаться".

Что-то в этом коротком слове заставляет его прийти в бешенство — фраза Накаямы звучит не иначе как издевательство. Столько усилий пришлось приложить лишь ради того, чтобы они наконец встретились лицом к лицу, и теперь он просит оставить его?

С неожиданной для самого себя резкостью Ширафуджи одним движением ноги втаптывает окурок в асфальт, с отвращением размазывая его по мокрой поверхности. Даже эти сигареты удостаивались чести "общаться" с редактором чаще, чем его самый близкий друг, и это взращивало в нем еще больше раздражения. И почему сжигающее изнутри курение давалось ему легче, чем прямой диалог?

Как бы ни был зол Камиширо, его голос не переходил на громкие тона, скорее приобрел плавную и поучительную интонацию, ту, с какой отчитывали бы всякого провинившегося ребенка, сквозь которую можно было расслышать нотки всей накопившейся в нем усталости и досады. Взгляд Тенмы продолжает сверлить дыру в земле, он настойчиво молчит, словно испытывая последние остатки выдержки библиотекаря, но тот не собирался позволить ему сбежать и на этот раз.

Как только последняя капля терпения переполняет чашу, зонт с глухим стуком падает из рук. Ширафуджи больше не отдает отчет своим действиям, резким движением рук дергает Накаяму за грудки, заставляя его поднять глаза.

Парень поджимает дрожащие губы, всматривается в чужое, такое же измученное лицо, расфокусированный взгляд, покрасневшие глаза, и между ними повисает молчание...

Проходит несколько мгновений. По щекам стекают капли. Камиширо чувствует, как и он сам постепенно сливается с этим дождем и медленно отворачивается, отпуская чужой воротник.

Ладонь медленно сползает на чужое плечо, прежде чем руки обессилено повисают по бокам. Он сделал все возможное, перепробовал все варианты, но ничего не помогает ему достучаться до Тенмы. Брошенный зонт лежит на земле, и библиотекарь допускает мысль, что пора бы сдвинуться с места и поднять его, но...

Стоит парню пошевельнуться, как чужая разгоряченная голова утыкается ему в живот.

Ширафуджи удивленно хлопает глазами, мягко выдыхает внезапно отступившее напряжение. Ему ничего не остается, кроме как ласково провести пальцами по мокрым волосам и глухо усмехнуться чужой прилипчивости, подмечая слишком горячую кожу под ладонью. Ожидаемо... столь истощенный физически и морально организм не смог бы держаться долго.

Накаяма не поднимает головы, даже когда знакомый голос разрезает шум дождя. Смотреть было страшно. Не потому, что он не хотел видеть Ширафуджи, — наоборот. Потому что если он поднимет глаза и встретится с этим взглядом, столь внимательным и заботливым даже после всего, что он натворил, Тенма больше не сможет игнорировать произошедшее. Уже не было сил даже на отчаяние, только пустота и тяжесть внутри. Он устал избегать. Устал помнить, как тепло было тогда, на долю секунды, прежде чем его прежний мир окончательно рухнул. Устал бояться, что одним неверным словом разрушит то немногое, что у него есть.

Капли дождя стекали по его волосам, по лицу, одежде, и в этом было что-то желанное. Пусть бы смыло. Пусть бы стерло его целиком, со всеми его чувствами, слабостью, нелепой любовью, которую он не просил и не сумел принять, прямо как грязь с тротуара, которую вода стремительно уносит в стоки.

Он чувствует чужое присутствие рядом, и от этого страх только усиливается. Что будет дальше?

Голос вырывается резко и звучал бы грубо, если бы не охрипшее горло:

Слишком чуждые слова сразу же отзываются внутри тупой болью. Накаяма сам не верит, что произнес это вслух, но даже тогда не поднимает головы.

Боится, что Ширафуджи послушается.

Мысль о том, что он может развернуться и уйти, раствориться в дожде так же легко, как дым от сигарет, заставляла что-то внутри сжиматься до боли.

«Останься. Просто постой рядом, даже если мы будем молчать. Даже если мне страшно. Даже если я не знаю, кто я теперь и что мне с этим делать.»

И все же он продолжает сидеть не двигаясь. Тенма сам натворил дел, значит, должен выдержать последствия. Он не имеет права желать этого, а уж тем более произносить вслух, не после того, как сам разрушил хрупкое равновесие между ними.

Рука с трудом поднимается, чтобы поднести уже потухшую и промокшую насквозь сигарету к губам. После безуспешной, изначально обреченной на провал попытки втянуть дым, Накаяма замирает, неосторожно роняя окурок на землю и чувствуя, как глаза начинает щипать.

Дождь звонко капает по крышам, размывает отражение фонарей на асфальте и стучит по зонтику Ширафуджи. Будь он в привычном расположении духа, он бы непременно остановился на месте и насладился этой картиной, резонирующей с бурей его печальных эмоций.

Времени не было. Оставалось лишь свободной рукой укутаться в пальто и сквозь зубы выдохнуть строчки хайку:

Гнев не был характерен Камиширо. Он с трудом мог определить заполнившие его грудь чувства: то было не злостью, скорее примесью из досады, беспомощности и отчаяния, копившиеся в нем все это долгое время молчания и от которых парень и решился на крайние, единственные возможные меры.

Твердый шаг вел его вперед по улице. На деле путь не был таким длинным, как он ожидал, однако нарастающая тревога и размышления о том, что он первым делом собирался сказать уважаемому редактору оседали в его голове, замедляя ход времени.

Встреча с неизбежным не заставила себя долго ждать. Один поворот — и библиотекарь выглядывает знакомый силуэт где-то в тени улицы. Он замирает на месте от резкого ступора, не верит своим глазам, отводит взгляд и шокировано всматривается в него снова. Неужели это...

Ему не показалось. Зонтик едва не выпадает из рук, злоба отходит на второй план, временно сменяясь на удивление. Ширафуджи не рассчитывал его увидеть настолько скоро.

Так значит, Тенма все же хотел прийти в библиотеку сегодня?

Не было времени размышлять об этом. Камиширо боится упустить его хотя бы на миг, словно редактор растворится навсегда, стоит хоть на секунду позволить сомнениям овладеть собой. Парень решительно преодолевает расстояние между ними и становится напротив, прикрывая промокшего редактора от дождя.

Привычное поддразнивание звучит чересчур вымученно, но он был вынужден завязать этот непростой диалог.

Воцарившаяся пауза позволяет оценить положение дел. Опущенный взгляд, промокшая одежда, потушеные дождем сигареты... Да, Накаяма явно был не в себе — точно так же, как и все недели до этого. Иного от него уже не ожидалось.

Накаяма идет быстро, словно стараясь обмануть собственное тело и не дать ему понять, куда именно он направляется, но чем ближе до боли знакомое здание, тем заметнее замедляется его походка. Пальцы в карманах ощутимо дрожат, и страх вновь берет власть над разумом, сдавливая грудь.

Тенма останавливается на месте как вкопанный, стараясь восстановить дыхание и прийти в себя, но сейчас остудить голову не помогает даже холодный ветер, бьющий в лицо. Осталось всего ничего, еще чуть-чуть, и уже будет поворот, за которым виднеется та самая вывеска, где звенит тот самый колокольчик, встречающий каждого гостя, открывающего дверь.

Он чувствует, что если сейчас сделает еще один шаг в ту сторону, ноги просто перестанут его слушаться.

Оглядевшись по сторонам, Накаяма сворачивает на тропинку и останавливается у облезлой деревянной скамейки, спрятавшейся под голыми кронами. На секунду кажется, что мир вокруг провалился в вязкую, звенящую пустоту, где слышится только стук его собственного сердца, слишком частый и слишком громкий. Он садится медленно, осторожно, словно от любого неверного движения земля под ним разрушится. Пальцы нащупывают пачку сигарет в кармане, смятую, пережившую вместе с ним несколько мучительных вечеров. Руки так сильно дрожат, что приходится делать несколько попыток, прежде чем удается вытащить одну и поднести к губам.

Из зажигалки дважды летит искра, прежде чем пламя наконец вспыхивает. Первый вдох обжигает горло. Тенма закрывает глаза и задерживает дым внутри, надеясь, что вместе с ним получится загнать глубже и страх, и стыд, и бесконечное предчувствие катастрофы.

Но мысли продолжают метаться, делая только хуже. Один возможный сценарий сменяется другим.

Ширафуджи смотрит на него с разочарованием.

Ширафуджи испытывает отвращение.

Ширафуджи задает вопрос, на который он не может ответить, и оставляет его навсегда.

От каждого образа виски сдавливает все сильнее, пальцы снова окутывает дрожь, и окурок едва не выпадает из рук.

Накаяма хмурит брови и наклоняется вперед, локтями упираясь в колени. Несмотря на пронизывающий холодный ветер, он чувствует, как его тело медленно охватывает жар. Когда сигарета почти догорает до фильтра, он торопливо тушит ее о край урны и практически не думая достает вторую, с трудом чиркая зажигалкой и поспешно втягивая дым.

Вновь погружаясь в мысли, Накаяма совершенно не замечает удары тяжелых капель по плечам.

Внутри все оборвалось. Так значит, Накаяма даже и не думал появляться в библиотеке? С каждой секундой происходящее все больше походило на несмешную шутку.

Ширафуджи оступается, едва удерживая равновесие. Он ожидал любого исхода, но из всех многочисленных вариантов меньше всего был готов именно к этому.

В голосе слышится досада, было трудно не заметить как черты тонкого лица потяжелели от невыносимого чувства в груди. Настолько озадаченным парня еще никто не видел.

Камиширо удивленно приподнимает брови, а после вновь отводит угрюмый взгляд в сторону. Было бы странно, если бы чуткий к окружающим Хино этого не заметил.

Парню хотелось бы что-то сказать, поделиться нависшей над душой досадой, но он лишь смазанно кивает, впиваясь пальцами в рукав все сильнее, и решается вымолвить тихое:

Соджи бросает взгляд на наручные часы, и прежде чем Ширафуджи спешно ускользнет из его поля зрения, добавляет:

Библиотекарь с благодарностью кивает и, откланявшись перед всеми, поспешно покидает собрание их скромного клуба. Какой бы странный сценарий к их с Тенмой истории Хино уже не выдумал в своей голове, Камиширо почувствовал легкое облегчение от его понимающего взгляда, прежде чем шагнет в неизвестность темной улицы.

Кажется, скоро начнется дождь...