Поэты поймут мой восторг. Вчера пошла на вечер чтений стихов
Нади Делаланд (для не поэтов поясню, что это известная поэтесса, которая когда-то жила в Ростове, но уже почти два десятка лет в Москве). Надя ведёт писательские курсы, издается и печатается в толстых литературных журналах.
Я впервые была на таких чтениях с подробным разбором (хотя видела онлайн у Бориса Кутенкова, например). Во-первых, я поняла, что читала стихи Нади лет пять назад и как-то они не попали в мои тогдашние мысли и боли.
Но так как я теперь уже рассматриваю литературный процесс более многоуровневым, многослойным, то теперь и стихи мне-читателю нравятся другие.
Мы сидели в маленьком независимом книжном «Буревестник» на Пушкинской – человек пятнадцать. Из них поэтов человек семь. Это только те, кого я знаю. Возможно, остальные тоже))
Я не филолог и плохо образована в части литературы. Всё, что я знаю – это из моей неуёмной жажды чтения в юности и детстве. В зрелости читаю меньше, чем хотелось бы, некогда. И поначалу я решила не участвовать в дискуссии, чтобы не сказать глупость) Но читая стихи Нади, и слыша очень вдумчивые, глубокие ответы мне захотелось сказать то, что я увидела в стихах.
Пусть это будет глупость, но ведь и читатель может быть разный. Он может не быть филологом, он может не читать Илиаду или Радищева. Но сердце его точно так же может защемить от неясной трогательной нежности. Потому что поэзия обращается к лучшему в нас. К сокровенному. К чувственному.
После встречи с Надей мы позвали её поужинать на фуд-корт. Вот так по-простому. Может, человек проголодался) И она согласилась. Оля Пэм – краснодарская поэтесса, Марина Бойко – моя подруга и талантливый поэт, и Надя. В «Мануфактуре» сквозь шум от азиатских плошек, смех подростков и фоновую музыку говорили про поэзию и литпроцесс.
А потом Надя предложила прочитать по одному стихотворению по кругу. И вот там между том-ямом и глотком пива я прочла свой последний текст «Дважды за ночь под дронами...». И Надя, кивая головой, сказала, что это сильный текст.
Знаете, что может сделать такое одобрение для человека, который когда-то решил не писать, чтобы не плодить графоманство? Для той, которая начала снова писать в 36. Это может подарить тебе крылья. Вот в этот конкретный вечер, когда ты знаешь, что ты ещё довольно средний автор, что тексты у тебя неровные: то неплохо, то слабо. Когда ты сам ещё только ищешь свой голос (а кто-то его находит в 20) – человек, пишущий прекрасные стихи, преподаватель, точно вошедший уже в пантеон современных русских поэтов, говорит, что у тебя сильное стихотворение.
Тут даже не про тщеславие. Скорее, про одобрение того внутреннего ребёнка, который отчаянно хочет вырасти.
Фото на память. Слева направо – Оля Пэм, Надя Делаланд, Марина Бойко и я.
