Радио Нагльфар ✨ on Telegram: “Когда я смогла на костылях колёс и упрямства док…”

Когда я смогла на костылях колёс и упрямства доковылять до средней депрессии, ощущение было, будто я выбралась из затхлого провонявшего ссаниной, трупниной и блевотой подвала в подвал повыше с плесенью и сыростью. И с окошком в дом.

Ну и теперь я не вращаюсь каждый день в мясокрутке некоторых ядовитых мыслей, а раз в недельки-две ко мне приходят и ебашат молотком по ладоням, ну и пробивают грудину, чтоб слишком весело не становилось. Я их собираю снова и занимаюсь делами. Понятно, что не извне приходят, это всё выверты внутренние.

Это местами похоже на раздвоение. Часть меня вот в этом всём весело маринуется. А я тем временем собираюсь и иду писать тексты, иду делать ритуалы, иду рисовать, занимаюсь починкой себя и отучаю свой мозг от попыток утянуть меня в подвал с ссаниной и трупаками.

Хотя с какого-то момента черви в трупных ранах стали казаться симпатичными, а запах блевоты означать, что яд был исторгнут из организма. Теперь эти процессы вызывают не тошноту, а флегматичное: «окей, ну что там снова?».

Мне не надо пояснять, как Лофт ухитряется чиллить под змеёй и при этом кутить по мирам, приключаться, смеяться над неприятностями и сохранять бодрость лица и жизнерадостность.

Я сама так умею.

Но ладно, в свою пещеру я сама же себя и загнала своей тупостью и трусостью, что уж там. Своими попытками быть хорошей и идеальной. Своими попытками никого не задевать и не причинять вреда. Своими попытками сделать всё хорошо или идеально. Своими попытками прыгнуть выше головы.

Сама кузнец своей херни, однако.

Ну, перековываю теперь.

Область страхов правда поменялась теперь разительно.

Раньше я боялась, что кто-нибудь скажет мне, что я «не такая».

Что я хреново рисую, что мои тексты говно, что я мудак. А я мудачка ещё та, но теперь мне не стыдно за это. Просто я выбираю действия не из внутреннего мудака, а из внутреннего Стража, иф ю ноу ват ай мин.

Что я тут втираю дич, что я некомпетентна, что я поехавшая, что я... Впишите что угодно.

Сейчас я боюсь скорее снова оказаться в состоянии, когда ты пластом лежишь мордой в пол и у тебя сил три капли.

У меня было три ведра в день. После этого три капли — это адок. Я смогла увеличить количество сил до трех чайных чашек.

Да, вот этот объём в блоге и работах — это мои три чайных чашки.

Я хочу обратно свои три ведра.
И работаю над этим.

Я скорее теперь боюсь обернуться назад и обнаружить, что я даже не пыталась сделать свои ошибки, и даже не пыталась сделать что-то, что мне нравится.

Ужас оказался двигателем куда более мощным, чем страх.

Я узнала, что выражение «кровь стынет в жилах» не просто красивая метафора.

И я знаю, как я при этом до сих пор продолжаю что-то делать.

(Я достаточно долго была со своим чувством печали, поэтому теперь в него хожу быстро, хотя и глубоко. Я не хочу всю свою жизнь тратить на это. Избежать нельзя, остаётся проживать это столкновение всякий раз полноценно, до дна.)

Очень просто.

Я больше, чем это всё.

Я не моя боль.
Я не моё разочарование.
Я не моя усталость.

Я выбираю пойти и сделать то, что считаю важным и нужным.

Это немного.
Это больше, чем ноль.

Это то, что я себе напоминаю всегда.

Даже ошибки больше, чем ничего.

Даже маленький шаг больше, чем отсутствие шага.

Если не посадить маленькое семечко — дерева вообще не будет.

Не факт, что семечко прорастёт. Не факт, что из него вырастет большое дерево. Не факт, что дерево не сгорит в лесном пожаре, не будет вывернуто бурей, не будет срублено лесником.

Но если его не посадить — дерева точно не будет.

Я хожу и просто делаю всё, что я сегодня могу сделать.
Если что-то не могу — значит, сегодня не могу.

Всё.

Я не смотрю больше на других и величину деревьев других.

Я не смотрю, что другие скажут об этом.

Никто за меня не пройдёт мою дорогу. Хорошо, если подкинут припасов и дадут указатель или компас. Но если не дадут — я ищу свои припасы, компас и ботинки, которые истопчу до дыр, но продолжу.

Я почему-то в упор не умею сдаваться, и мне с этим повезло.