У политзаключенной Татьяны Колос обнаружили рак. Это не просто плохая новость. Это ужасная новость, ведь она находится в колонии. Честно скажу, мне лично практически не приходилось сталкиваться с тюремной медициной. Но за то время, пока я была в колонии (а там я провела два года и четыре месяца), по крайней мере две женщины умерли там от рака. Одна – постарше, из моего отряда, у нее была экономическая статья. Вторая – помладше – по 328-й. Впрочем, статья никакого значения не имеет. Важно, что это люди, это женщины. У политзаключенной Анны Кондратенко рак также был диагностирован в колонии, ее даже возили на лечение в онкодиспансер в Гомеле. Она умерла через семь месяцев после освобождения.

И я думаю: а на свободе было бы у них больше шансов? Однозначно. По крайней мере, их жизнь и их здоровье в гораздо большей степени зависели бы от них самих. А не от машины, конвоя, наличия мест «в той единственной больнице», расписания «того единственного специалиста», который летом вполне может оказаться в отпуске, доступа к лекарствам и т.д. Для обследования и лечения Татьяну Колос должны перевести в больницу, но сделать это планируют почему-то только через несколько месяцев.

Все вы, конечно, помните, как в 2020-м Вероника Цепкало рассказывала про свою мать. В отношении нее возбудили уголовное дело, а позже у нее обнаружили рак. Вероника, навещая ее в больнице, была шокирована: мать была прикована наручниками к батарее. Не может такого быть, сомневалась я тогда. Так вот: даже не сомневайтесь. Осужденных, которых из колонии привозят в городские больницы, приковывают наручниками к кровати. Всегда. А рядом с ними постоянно находится конвой.

И еще одна вещь находится за гранью моего понимания. Почему в тех трех случаях, о которых я упомянула, женщинам не изменили вид наказания? Почему их нельзя было отпустить домой?

Я желаю Татьяне здоровья и сил. И скорейшей встречи с родными. И тогда она точно пойдет на поправку.