Сегодня мне посчастливилось провести вечер в совершенно особенной компании — среди искусствоведов, людей, для которых искусство не просто профессия, а способ видеть и понимать мир.

И у нас была уникальная возможность встретиться с Эмилией Кабаковой. Она подключилась к нам прямо из своей квартиры — того самого пространства, где когда-то была их общая жизнь с Ильёй Кабаковым. И, наверное, именно поэтому разговор получился особенно личным.

Нина вспоминала время, когда они творили вместе. Время, из которого родились работы, вошедшие в историю современного искусства.

Я не могла не задать ей вопрос, который давно меня интересовал: а насколько вообще сложно жить рядом с человеком настолько большого таланта?

Мы знаем немало историй великих писателей и художников, где за гениальностью стояла очень непростая семейная жизнь. Толстая, например, — Софья Андреевна Толстая — сама была писательницей, мемуаристкой, переписывала рукописи мужа и при этом прожила рядом с великим человеком жизнь, полную драматических противоречий. Таких историй в искусстве много.

Но рассказ Эмилии оказался совсем другим.

Они вошли в этот брак уже взрослыми людьми. У каждого за плечами было по два брака. И Нина сразу поставила условие: если мы вместе — то по-настоящему. Всё общее. Всё честно. Или тогда не надо начинать.

Илья согласился.

Когда он работал, Эмилия старалась не мешать. Она уходила из дома, ходила по магазинам, обновляла гардероб — и, как она сама с улыбкой рассказывала, поэтому он у неё всегда был большим и красивым.

Но за этой почти бытовой историей стояло нечто гораздо большее.

Когда её спрашивали, что будет с имуществом, если они вдруг разведутся, Эмилия отвечала:
«Никак не будем делить. Всё уже оформлено на меня».

Илья действительно оформил всё на неё.

Для неё это было не столько про деньги, сколько про доверие. Про ощущение защищённости, которое позволяло семье не тратить силы на страхи и бытовые расчёты.

А бытовые вопросы вообще, по её словам, никогда не были центром их жизни.

Сколько стоит колбаса? Хватит ли денег на что-то ещё?

Если денег не было, значит, этого просто не хотелось.

Потому что было гораздо интереснее — быть вдвоём и жить одной целью.

И ещё одна деталь особенно меня тронула.

Илья всегда спрашивал её мнение о своих работах.

И мог переделывать их снова и снова — до тех пор, пока Нине не нравилось.

Она сказала фразу, которая, кажется, объясняет весь их союз:

«Мы были одним человеком. С одной головой».

Наверное, в этом и есть редчайшая форма близости — когда рядом с тобой не просто любимый человек, не просто супруг, не просто соратник, а тот, с кем у тебя появляется общее внутреннее пространство.

И когда я слушала Эмилию, мне вдруг стало понятно, почему сегодня ей так не хватает Ильи.

Она сказала:

«Как будто умерла часть меня».

И в этой фразе было всё.

Не только горе женщины, потерявшей мужа.

Горе человека, который десятилетиями жил в удивительном творческом союзе — когда два человека становятся одной системой, одной мыслью, одной жизнью.

Сегодня я вышла с этой встречи с очень простым ощущением:
великие произведения иногда рождаются не только из таланта одного человека. Иногда за ними стоит любовь, доверие и удивительное партнёрство двух людей.

И, пожалуй, именно такие истории хочется запоминать.

Спасибо, Маше Москвичевой за такой теплый квартирник.