«Настоящее время» опубликовало мое интервью, где я еще раз подробно рассказываю о проблеме замороженных активах частных неподсанкционных лиц. Небольшая выдержка ниже.

Есть еще одно доказательство, что речь идет о небольших инвесторах. Дело в том, что когда Путин подписал указ об обмене активов между резидентами и нерезидентами, то клиенты российской банковской системы могли предъявлять пакеты на сумму 100 тысяч рублей. А это нам говорит о том, что это самый распространенный объем средств.
Но я бы обратила ваше внимание не только на эти сравнительно небольшие инвестиции, я бы говорила о том, что под удар попал российский средний класс. Мы понимаем, что среди российского среднего класса есть большое количестве людей, которые покинули Россию, которые придерживаются прогрессивных взглядов. И все они оказались под де-факто санкциями.
Если у вас нет доступа к активам, значит вы находитесь под санкциями. Причем никакого юридического обоснования подведения такого огромного количества людей под санкции не существует. Это косвенный ущерб, поэтому наш доклад так и называется – "Косвенный ущерб".

– Объясните для зрителей, как так вышло, что активы людей, которые напрямую лично никак в войне не участвуют, оказались в ситуации, когда они не могут управлять своими активами?

– Я думаю, что подавляющее большинство людей, которые подпали под эту меру, не находятся в санкционных списках западных стран.
Как так получилось? А очень просто, потому что это то, что называется "инфраструктурный риск", о котором никто не думал. Все считали, что покупать иностранные ценные бумаги – это абсолютно верная стратегия. Вам любой экономист расскажет о том, что нужно диверсифицировать свои вложения, нельзя вкладываться только в акции, облигации в своей стране.То есть люди делали все по науке.
Но произошло то, что под санкции попали ключевые элементы российской финансовой инфраструктуры. Мы говорим не только о банках и о брокерах, но мы говорим еще о Национальном расчетном депозитарии и СПБ бирже, где приобретались акции американских компаний.
А ситуация такая: клиентами Euroclear и Clearstream не могут быть физические лица, всегда клиенты юридические лица, профессиональные игроки финансовых рынков. Соответственно, когда были введены санкции против основных элементов финансовой инфраструктуры, то их счета в Euroclear и Clearstream были заморожены. Счета Национального расчетного депозитария (НРД), счета отдельных брокеров, у кого был прямой мост с Euroclear, например, у Альфа-Банка.
Euroclear и Clearstream не видят конечных бенефициаров этих активов. Конечных бенефициаров видят только сами брокеры и банки.

Вы упомянули интервью главы Euroclear Валери Урбен газете Le Monde.
В статье об активах частных лиц, которая стала врезкой в ее интервью, она говорит о том, что да, действительно, у нас есть частные активы, мы их можем отделить от суверенных активов, но мы не знаем, кто конечные бенефициары, это подсанкционные лица или не подсанкционные лица, поэтому мы взяли просто и все заморозили.
На мой взгляд, несерьезное объяснение и уже точно юридически ничтожное обоснование для заморозки.
Более того, я вам скажу, что есть некоторое регулирование, которые говорят о том, что центральные депозитарии (а Euroclear и Clearstream – это центральные депозитарии), должны отделять средства клиентов–профессиональных участников фондового рынка и средства самих профессиональных участников фондового рынка. Почему? Потому что в случае банкротства, например, Национального расчетного депозитария или каких-то других игроков, средства клиентов защищены.
У них тоже, кстати, это отделено. Они видят, что принадлежит непосредственно, во всяком случае должно так быть, там подсанкционным банкам и другим организациям, а что принадлежит клиентам.
Надо установить, кто конечные бенефициары этих активов, и это сделать возможно.
Видеоверсия интервью.