Выдержки из интервью изданию Republic Анны Кулешовой, научного руководителя доклада о замороженных активах частных неподсанкционных лиц «Косвенный ущерб».

— Нормализует ли подобное отношение к россиянам (основная часть пострадавших — граждане РФ) какие-либо отклонения от привычных норм отношений между государствами Запада и обществами их стран?

— Когда государства допускают неиндивидуальные меры (по паспорту, происхождению, стране рождения), возникают опасные сдвиги нормы. До 2022 года в западной юридической и политической культуре действовал базовый принцип: наказывали конкретного человека за конкретные действия.
Когда ограничения вводятся по национальному признаку, это уже презумпция коллективной вины, отход от либеральных правовых норм, политизация гражданства. Это нормализует идею, что права человека могут зависеть от паспорта, а не от поведения.
Традиционная модель в западной политике строилась на идее, что власть — это субъект ответственности, а граждане — автономные носители прав. Но логика «наказания россиян» основана на идее, что граждане отвечают за государство, хотя не имеют инструмента его контролировать.

— Хотя бы один из тех, чьи деньги «зависли», сказал вам, что относится к этому с пониманием? Есть ли те, кто готов «платить своими деньгами» за действия своей страны?

— Да, такие респонденты есть. Их позиции характерны морально-идеологической целостностью.

— У вас нет ощущения, что те, к кому вы апеллируете, элементарно неспособны вас услышать и понять? Что мешает вам ответить на этот вопрос утвердительно? И, кстати, к кому именно вы апеллируете?

— У меня сложилось ощущение, что изначально имела место путаница в терминологии. Что-то из серии, когда всех уехавших из России после февраля 2022 стали называть релокантами. Но релокант — это тот, у кого есть работа, а у эмигрантов этой волны в массе своей работы не было, за исключением специалистов ИТ-сектора.
С замороженными частными активами была схожего рода путаница: все говорили о коррупционных деньгах, деньгах РФ, а замороженные активы частных лиц попросту исчезли из поля зрения. Такое случается часто, и, на мой взгляд, это та самая ситуация, когда нужна и важна публичная социология.

— И последний вопрос: Кае Каллас вы копию отправите на каком языке? Есть ли шанс, что этот доклад дойдёт до тех, кто реально разрабатывает санкции в Европе?

— На английском. И ещё важно адекватно выбрать каналы отправки. Но вообще-то в ЕС санкции формируются не отдельными политиками, а сетью институтов. Профессиональные каналы взаимодействия с ними — Европарламент, EEAS, профильные комитеты и советники.

— Вот вы их назвали, предупредили, значит. Они теперь не только не ответят, но и «не получали», если вы спросите об ответе.

— Не хочу обидеть, но мне кажется, у вас несколько превратное и предвзятое понимание ситуации. Тут впору вспомнить теорему Томаса: «Любое явление, воспринимаемое как реальное, реально по своим последствиям». Опираясь на личный опыт, могу сказать, что пока наблюдаю нормальный диалог и полноценную коммуникацию.

Полный текст под пейволлом.