Работа юристом в России это своеобразная форма мошенничества.
Возьмем уголовное право, причем предельно публичные кейсы по 205.2.
С одной стороны мы имеем задержания каких-то абсолютно левых людей, высказывавших свое мнение по поводу мотивов террориста Жлобицкого, где состав натягивается как сова на глобус.
https://t.me/sotavision/24260
С другой стороны мы имеем явное одобрение и поощрение Талибана, признанного террористической организацией Советом Безопасности ООН и Верховным судом России, на уровне пока отдельных работников МИД
https://t.me/znakcom/42640
Публичные дела по УК это своеобразная витрина правовой системы государства. То, что на виду.
Добавить сюда кейсы преследования оппозиции, где, например, прокурор, судья и эксперт путают оскорбление и клевету, а составы материализуются из воздуха и получаем очень понятный результат.
Естественно это всё образует правоприменительную практику показательного беззакония.
Кто-то скажет: ну это политота, к нормальным делам это не имеет отношения. Я отвечу: нет, правоприменительная практика формируется, и рано или поздно всё это доходит и до типикал Васи из Мухосранска.
Какой ад творится по гражданским делам в ЮФО за пределами публичной повестки, человеку со стороны вообще сложно представить.
К юристу приходит клиент, рассказывает свою ситуацию и спрашивает: ебанёт?
Юрист: не должно, но это не точно.
В условиях подобной работы правовой системы, любая работа, связанная с юриспруденцией превращается в авгурию и знахарство.
Утешает одно: авгурия, знахарство, а также гидрофобные карлики-колдуны и каменное солнце, относятся к экспертизе канала Серокожие схемы.