🤩🤩🤩🤩🤩 🤩🤩

Гермиона поражённо застывает. Что она сейчас сказала?

Тишина. Видимо, Малфой на том конце провода тоже сильно удивлён словам Паркинсон.

Гермиона медленно поворачивает голову и смотрит на подругу. Одними губами беззвучно произносит:

— Предательница.

Пэнси только пожимает плечами и улыбается. Искренне. Впервые за весь вечер. В этой улыбке нет ни горечи, ни усталости, ни боли. Только тепло и лёгкий отголосок нежности. Только поэтому она не высказывает свою претензию громче.

В телефоне раздаётся тактичное покашливание.

— Пэнси, — произносит Малфой со странной интонацией. Видимо, никак не ожидал, что кто-то может их подслушать. — Рад слышать.

— Взаимно, — отвечает Паркинсон. — Ну так что?

— Разумеется, — говорит он. И это звучит слишком быстро. Чёртов засранец получил, если не то, что хотел, то хотя бы приблизился к этому. — Буду через пятнадцать минут.

Гермиона открывает рот, чтобы возмутиться. Чтобы сказать, что она не соглашалась. Что она взрослая женщина, и сама может вызвать себе такси. Что она не нуждается в том, чтобы её «забирали» не особо знакомые мужчины, от которых она пытается держаться подальше.

Но Пэнси уже отвечает ему:

— Поторопись, пока она не оккупировала мой диван. У неё есть привычка засыпать на нём, а потом жаловаться, что шея болит.

Драко тихо смеётся и этот звук… Чёрт возьми, а можно ли наложить запрет на смех? Потому что, кажется, у неё от этого мужчины крыша едет окончательно. Иначе почему короткий, тихий, низкий смех отзывается в её теле сладкой волной?

— Буду быстрее, — обещает он.

И отключается.

В кухне повисает тишина. Гермиона медленно опускает телефон на стол. Смотрит на Пэнси тяжело и обвиняюще, хотя понимает, что по факту своим прямым молчанием дала то самое согласие сама.

— Что это было?

Пэнси поднимается. Забирает обе кружки со стола и ставит их в раковину. А затем разворачивается к Гермионе, упираясь бёдрами в кухонную тумбу.

— Тебе нужно поговорить с ним, — говорит она, скрещивая руки на груди. — И отнестись ко всему проще.

— Проще? — удивлённо переспрашивает Гермиона. Голос звучит громче, чем она хотела, но эмоции сдержать сложно. — Пэнси, это не то, что можно просто…

— Скажи честно, — Паркинсон чуть наклоняет голову, пристально смотря на подругу. В зелёных глазах мелькает лукавый огонек, и Гермиона знает, что это проигрыш уже на данной стадии. — Ты не хочешь работать с ним, потому что он тебе противен? Или потому что тебя действительно стесняет ситуация с нарушением интересов?

Гермиона молчит. Ну а что ответить, когда им обеим известно почему?

Слова застревают в горле. Хочется соврать. Открыто, грязно, нагло. Так, чтобы Пэнси закатила глаза, назвала упрямицей. Гермиона даже открывает рот, чтобы сделать это, однако…

Странное чувство. После откровения Паркинсон солгать ей вот так… Это кажется чем-то уж совсем мерзким. Гермиона смотрит на подругу и чувствует, как что-то внутри начинает дрожать. Тонко. Едва заметно. Как струна, которую задели.

Понимание вспыхивает в зелёных глазах напротив. Они знакомы уже слишком много лет, чтобы не считать правду в такой момент. Особенно когда Гермиона и не пытается скрыть эти эмоции.

— Ты боишься, — произносит Пэнси. И это уже не вопрос. Утверждение. Но сказанное не поучительным тоном, а мягко. Потому что лишнее давление заставит Грейнджер выпустить иголки. И они обе это знают. — Ты боишься того, что с тобой происходит рядом с ним. Это нечто, что ты не можешь контролировать. И ты уверена, что если будешь держать дистанцию, всё исчезнет?

#mikaray_госпожа_адвокат