* * *

Наливаются нефтью зеницы небес,
И в такси поднимается кучер,
И с упрямством, явно не без,
Лишь толкается. Ямы до кучи...

За три мили писк петушиный —
Оглянись и попяться назад —
Что деревня не помнит, то шины...
Не растёрли: всё холмик носат.

И деревья не цепью — оковой,
Не отвяжешь узлы ностальгий...
Настоялся Я подростковый
На качелях и лавках стольки́х...

Сходит синь с небес гематомой,
Не очухался лес, ещё спит...
Ещё можно солгать, что я дома...
Сердце дряхлой старухой сипит.