личный блог
искусствовед, магистрант Санкт-петербургской академии художеств им. Репина, сотрудник Государственного Эрмитажа
для связи: @maria_serba
Post #6835
81
Выставка «Весь мир здесь обретает дом: по следам Тагора», ГЭС-2
Выставка уже закрылась, но я просто не могу не написать о ней хотя бы прощального письма, ведь это первый проект, который тронул меня до слез.
ГЭС-2 готовил эту выставку достаточно давно, несколько раз переносил дату открытия, но все же сложности были преодолены. Не знаю, получилась ли экспозиция именно такой, как ее первоначально задумывала кураторская группа, но в итоге она вышла очень достойной и, на мой взгляд, выполнила свою главную цель — помогла прикоснуться к тому хрупкому видению мира, которое взрастил в себе Шантиникетон силами Рабиндраната Тагора.
Признаюсь честно: я шла на эту выставку со скепсисом и уже приготовилась искать множество изъянов и неточностей. Но, погружаясь в тексты, видео-арт и инсталляции, я моментально растаяла и ходила от предмета к предмету с горящими глазами и замиранием сердца. Разговор на этой выставке настолько точно совпал с моим собственным ощущением этого периода в истории индийского искусства, что, читая экспликации, я уже наперед знала, чем они закончатся.
Сама выставка получилась камерной — один зал, поделенный на несколько зон. И этот масштаб оказался идеальным: я бодро ходила между экспонатами, внимательно вглядываясь в каждый и взаимодействуя со средой (возле некоторых предметов были раздаточные материалы, книги, карты и даже памятные открытки).
Вдоль двух боковых стен были размещены живописные (он сам называл их живописью) работы самого Рабиндраната Тагора — экспрессивные, чувственные и живые. Я мало занималась его живописью, в основном держа в голове то колоссальное влияние, которое он оказал на культуру Индии первой половины XX века. Когда мы, европейские зрители, смотрим на эти листы, нас мало что может визуально удивить — кажется, будто мы видели подобный экспрессионизм сотни раз. Но именно знание контекста позволяет осознать подлинную революционность этих работ: их индийский дух запечатлен не в форме, а в чистом образе, который превращается почти в знак и мгновенно доносит до зрителя заложенное чувство. Мне кажется, это в меньшей степени художественный эксперимент по поиску формы, а скорее прямое отражение индийского духа, прорыв к собственной национальной архаике и свободе жеста.
Я бы не сказала, что современные работы на выставке напрямую визуально перекликаются с живописью Тагора. Но они безусловно пропитаны его идеями и философией Шантиникетона. Это мысли о доме, труде, природе, безграничной любви к своей культуре и тому ощущению жизни, которое неразрывно связано с окружающим миром, приземленностью и — как бы парадоксально это ни звучало — с почвой. Мне очень нравится это слово для описания выставки: возникает ощущение, словно ты погрузил бледную чистую руку в теплый чернозем, крепко сжал его и восхитился его скрытым богатством, плодородием и силой.
В особый восторг меня привел проект, посвященный высадке деревьев на территории Шантиникетона — огромная карта со множеством точек, дат и комментариев. Рядом лежали ее печатные копии, которые можно было забрать с собой, и теперь у меня дома на стене в рамке живет осязаемый кусочек этой большой истории.
Мне порой бывает непросто размышлять о современном искусстве: я еще нахожусь в процессе формирования своей исследовательской оптики. Но в этот раз я полностью доверилась чувствам. На выставке каждый предмет и текст служили проводниками к чему-то гораздо более масштабному, чем физическое пространство зала. Это высказывание о возвращении в дом, который мы на самом деле никогда не покидали; о чувстве единства с миром и принятии себя как источника тепла; о любви к месту, где бы ты ни находился. Это выставка не только о чуткости индийского искусства, но и о его способности мягко замедлить зрителя, помочь осознать себя частью огромного мира — разного, но готового бережно тебя принять.
К сожалению, я опоздала с рекомендацией посетить этот проект. Но я очень надеюсь, что нас ждут новые кураторские высказывания такого же уровня, которые не просто расставляют экспонаты по залу с этикетками, а выстраивают с человеком по-настоящему глубокий диалог.
Выставка уже закрылась, но я просто не могу не написать о ней хотя бы прощального письма, ведь это первый проект, который тронул меня до слез.
ГЭС-2 готовил эту выставку достаточно давно, несколько раз переносил дату открытия, но все же сложности были преодолены. Не знаю, получилась ли экспозиция именно такой, как ее первоначально задумывала кураторская группа, но в итоге она вышла очень достойной и, на мой взгляд, выполнила свою главную цель — помогла прикоснуться к тому хрупкому видению мира, которое взрастил в себе Шантиникетон силами Рабиндраната Тагора.
Признаюсь честно: я шла на эту выставку со скепсисом и уже приготовилась искать множество изъянов и неточностей. Но, погружаясь в тексты, видео-арт и инсталляции, я моментально растаяла и ходила от предмета к предмету с горящими глазами и замиранием сердца. Разговор на этой выставке настолько точно совпал с моим собственным ощущением этого периода в истории индийского искусства, что, читая экспликации, я уже наперед знала, чем они закончатся.
Сама выставка получилась камерной — один зал, поделенный на несколько зон. И этот масштаб оказался идеальным: я бодро ходила между экспонатами, внимательно вглядываясь в каждый и взаимодействуя со средой (возле некоторых предметов были раздаточные материалы, книги, карты и даже памятные открытки).
Вдоль двух боковых стен были размещены живописные (он сам называл их живописью) работы самого Рабиндраната Тагора — экспрессивные, чувственные и живые. Я мало занималась его живописью, в основном держа в голове то колоссальное влияние, которое он оказал на культуру Индии первой половины XX века. Когда мы, европейские зрители, смотрим на эти листы, нас мало что может визуально удивить — кажется, будто мы видели подобный экспрессионизм сотни раз. Но именно знание контекста позволяет осознать подлинную революционность этих работ: их индийский дух запечатлен не в форме, а в чистом образе, который превращается почти в знак и мгновенно доносит до зрителя заложенное чувство. Мне кажется, это в меньшей степени художественный эксперимент по поиску формы, а скорее прямое отражение индийского духа, прорыв к собственной национальной архаике и свободе жеста.
Я бы не сказала, что современные работы на выставке напрямую визуально перекликаются с живописью Тагора. Но они безусловно пропитаны его идеями и философией Шантиникетона. Это мысли о доме, труде, природе, безграничной любви к своей культуре и тому ощущению жизни, которое неразрывно связано с окружающим миром, приземленностью и — как бы парадоксально это ни звучало — с почвой. Мне очень нравится это слово для описания выставки: возникает ощущение, словно ты погрузил бледную чистую руку в теплый чернозем, крепко сжал его и восхитился его скрытым богатством, плодородием и силой.
В особый восторг меня привел проект, посвященный высадке деревьев на территории Шантиникетона — огромная карта со множеством точек, дат и комментариев. Рядом лежали ее печатные копии, которые можно было забрать с собой, и теперь у меня дома на стене в рамке живет осязаемый кусочек этой большой истории.
Мне порой бывает непросто размышлять о современном искусстве: я еще нахожусь в процессе формирования своей исследовательской оптики. Но в этот раз я полностью доверилась чувствам. На выставке каждый предмет и текст служили проводниками к чему-то гораздо более масштабному, чем физическое пространство зала. Это высказывание о возвращении в дом, который мы на самом деле никогда не покидали; о чувстве единства с миром и принятии себя как источника тепла; о любви к месту, где бы ты ни находился. Это выставка не только о чуткости индийского искусства, но и о его способности мягко замедлить зрителя, помочь осознать себя частью огромного мира — разного, но готового бережно тебя принять.
К сожалению, я опоздала с рекомендацией посетить этот проект. Но я очень надеюсь, что нас ждут новые кураторские высказывания такого же уровня, которые не просто расставляют экспонаты по залу с этикетками, а выстраивают с человеком по-настоящему глубокий диалог.
