Умри, чудовище, умри

Сейчас бы в отель «Роза» — потягивать кофе с вальяжным тигром, смущаться от приторной приветливости Мадам и смотреть, как Рита изображает расческу, а не вот это все.

Кадры из анимационного фильма «Непокой» Леонида Шмелькова, 2026

Рефна часто обвиняют в визуальном формализме, мол, его фильмы — это затянувшиеся клипы. Режиссера и правда легко уличить в излишней любви к коже, кристаллам, гламуру и блесткам, но как я его понимаю. Иногда какой-нибудь визуальный образ производит на меня такое сильное впечатление, что мне хочется построить вокруг него целую историю. Вчера Маша водила меня в галерею Serene и вот я смотрю на работы другой художницы, Марии Катьяновой, и прямо чувствую, как из света и воздуха рождается героиня, как разгорается сюжет. Совершенно непередаваемое ощущение.

«Ее личный ад» Виндинг Рефна — это полный невысказанной печали сон. Медленный гипнотический поток, маленьким вихрем закручивающий зрителя в свою странность.

Сопротивляющийся интерпретациям. Со старомодной музыкой и китчевыми декорациями. Очевидно, очень личный. Рефн рассказывает об идее в интервью The Blueprint:

«У меня было две идеи. Первая — Рядовой К отправляется в ад. Вторая — молодая женщина приезжает в город, которого не существует. Встал вопрос: как объединить эти истории? Нужно было добавить третью идею, чтобы получился своего рода треугольник. И такой идеей стал Кожаный человек, гламурный монстр. А потом основой всего повествования стала тема отношений отца и дочери — потому что с сыном и матерью я уже разбирался в «Только Бог простит». Теперь решил погрузиться в деликатный мир взаимодействия отца и дочери, но сделать это в форме сказки».

Фильм, вроде бы, не очень понравился критикам, и, кажется, он вовсе создавался без всякой оглядки на зрителя. В этом мне видится много смелости (хотя, думаю, если бы то же самое сняла — любая, самая талантливая на свете — женщина, ее бы заклевали), да и вообще я так устала от правильных, ладных фильмов и книг, что такие истории — это настоящая отдушина. Будем несовершенными, будем свободными.

И еще про эмпатию и веру. В «Долине улыбок» есть одна сцена. В ней чужак Серджио закатывает пьяную истерику рядом с Микелой, улыбчивой местной жительницей, и она не может этого выдержать. Это мне напомнило, как в сериале «Одна из многих» счастливые новые люди покидают город, когда угрюмая Кэрол выходит из себя, потому что им становится физически плохо, если рядом кто-то в расшатанном состоянии. (Обе истории роднит еще одна важная сюжетная деталь, но обойдемся без спойлеров).

Я в последнее время часто думаю, насколько же легче любить идею (пусть даже самую светлую), чем выдерживать рядом с собой живого, противоречивого, неудобного человека. Нести мораль вместо чувств, ценности вместо эмпатии. Мораль всегда однозначна, но мир, как и человеческие отношения полны противоречий, и очень сложно, но важно выдерживать эти противоречия, развить толерантность к неопределенности. Вот такая мысль после просмотра хоррора.

В прокат выходит отмеченный в Венеции итальянский хоррор «Долина улыбок» (реж. Паоло Стрипполи). Мне он напомнил спродюсированную братьями Дарденн бельгийскую драму «Холли» (реж. Фин Трох; 2023).

И там, и там в центре повествования — одинокий подросток, которого возводят в ранг святого; и там, и там есть связка «учитель-ученик»; и там, и там навязанная святость делает детей изгоями для сверстников и ресурсом для взрослых; и там, и там взрослые, перекладывая на подростка ответственность за собственное счастье, требуют от него все больше и больше. Холли не может за себя постоять и отдает себя всю до конца, влияние Маттео из «Долины улыбок» на жителей городка — могущественнее, а финал фильма по законам жанра страшнее, но послевкусие от обеих картин схожее, и идея общая: от травмы невозможно избавиться простым прикосновением, а человеческая эмпатия дороже святой веры.

«Песни лунного короля» Настасьи Лапшиной, 2025

Культ, основанный на поклонении искусственному свету, умирающий лунный король и его пленница — страшная сказка, рассказанная языком света.