На днях начал читать книгу Анны Каретниковой «Я — сотрудница ФСИН» и сразу же захотелось поспорить с двумя мыслями, высказанными в предисловии.

Но сперва сделаю ремарку. Название, конечно, не отражает сути книги. Для тех, кто не знаком с Анной Каретниковой: она правозащитница, много лет занимавшаяся защитой прав заключённых — работала в «Мемориале», входила в Общественную наблюдательную комиссию Москвы и, да, действительно, служила во ФСИН.

Также уточню, что я ни в коем случае не посягаю на экспертность Анны Каретниковой. Думаю, дело скорее в разном опыте: она — и в качестве члена ОНК, и сотрудницы ФСИН — посещала московские СИЗО, которые, во-первых, московские, а, во-вторых, СИЗО — то есть места, где людей держат до суда, в отличие от колоний и тюрем, куда отправляют отбывать наказание. Также Анна имела беседы с руководством центрального аппарата ФСИН, которое тоже сидит в Москве и пускает пыль в глаза общественности. У меня же опыт несколько другого формата: помимо пребывания в камерах московского СИЗО «Матросская тишина», которое я считаю лучшим временем моего срока, я имел возможность в полной мере погрузиться именно в «исправительную» часть системы, проведя почти 7 лет в красноярской ИК-17 и норильской ИК-15. Поэтому мой взгляд будет именно с той стороны.

Так вот, первая мысль, с которой я хочу поспорить, заключается в следующем. Каретникова пишет, что унижение и запугивание заключённых, по мысли сотрудников ФСИН, нужны для того, чтобы у них даже мысли не возникло когда-нибудь вернуться за решётку. На мой взгляд — то, что я видел в Красноярске, в Норильске, то, что слышал от заключённых из других регионов и от начальников колоний, — подтверждает: такой цели у ФСИН нет. Нет задачи сделать так, чтобы заключённые не возвращались за решётку. Именно поэтому у нас такой высокий процент рецидива — даже в тех регионах, где зоны пыточные и режим жёсткий, где, казалось бы, человек не должен хотеть вернуться, но возвращается.

Неписанная задача системы — в другом. Как подметил ещё Фуко, цель пенитенциарной системы — не исправление, а наказание и превращение людей в послушные тела. Но не в том смысле, что они перестанут совершать преступления. Напротив, как отмечал Фуко, тюрьма производит класс делинквентов — людей, которые фиксируются как «профессиональные преступники» (хотя в большинстве своём они таковыми не являются — скорее, это просто люди, которые не смогли после тюрьмы встроиться в общество). Разумеется, никто не декларирует задачу «производства преступности», и едва ли сотрудники думают об этом осознанно. Но по факту это так.

Сами сотрудники видят свою задачу в наказании и превращении людей в послушные тела внутри системы — чтобы они вставали при входе вертухаев, говорили «Здравствуйте, гражданин начальник», делали зарядку, ходили строем в столовую, застёгивали верхнюю пуговицу, часами смирно ждали обхода начальника или какой-нибудь комиссии. Они не задумываются о том, чтобы заключённый не совершил преступление снова. Напротив, нередко я слышал от сотрудников фразы типа: «Многие из вас вернутся».

В общем, я не наблюдал внутри системы, чтобы у ФСИН была цель не допустить возвращение заключённых снова в тюрьму после освобождения. А запугивание и унижение заключённых обычно преподносились как форма наказания и способ превратить человека в послушное тело. Чтобы было немного понятнее, о чём я говорю в последнем случае, приведу один пример: одного из тех, кто отказывался делать зарядку в норильской ИК-15, отправили в пыточную ЕПКТ-31, где по приезду, конечно, подвергли лютым пыткам, в том числе электрическим током, а потом на протяжении нескольких месяцев держали в пыточных условиях и периодически избивали — только ради того, чтобы он согласился делать зарядку.

Что касается второго пункта, о котором было заявлено в начале поста, то о нём я напишу уже в следующий раз.

P.S. Решил публиковать на Patreon не только очерки, которые могут войти в новую книгу, но и такие вот размышления о тюрьме. Думаю, будет удобно, что весь контент, связанный с тюремным опытом, можно будет найти в одном месте. Эту заметку тоже залил туда.