Год.

Худший год жизни моей, большинства друзей и родственников.

Когда в 2019 году я шел на выборы, то я хотел применить свои знания и опыт на практике. Мне казалось, что я понимаю, почему в России многое работает неправильно и не так, как должно. Я видел и вижу ответ в политике. Но сейчас у меня осталась только надежда и это надежда на людей, на россиян. На тех, кто против, кто работает, изнутри или снаружи, кто сохраняет разум и достоинство.

То, что Россия проиграла эту войну самим фактом ее начала. То, что от этого позора мы будем отмываться годы. То, что вся эта война сплошная моральная катастрофа и будущая травма на десятилетия вперед — все это можно пережить. Переживем, поборемся, поссоримся и найдем выход.

А вот погибших не вернуть. Не вернуть гражданских и военных. Не вернуть разрушенные дома, распавшиеся семьи. Все это навечно. Жуткое слово, да?

Чтобы расставить точки над i и как-то увеличить количество отписок от канала: я считаю священным право Украины на сопротивление тирании, я желаю ей победы. Омерзительно слышать тезисы в стиле «хуже войны только проигранная война», «раз уж начали нужно идти до конца» — это все ложь. Победа или поражение в войне государства никак не соотносится с частным человеком, если это война наступательная и агрессивная.

«Быть за своих» в любой ситуации нельзя, это аморально в моей картине мира, потому что ценности пересекают границы, они не могут быть «свои» или «чужие». Либо ты разделяешь право на свободу, либо ты уважаешь себя и соседа, либо ты всегда за своих. Но тогда, добро пожаловать, в новый Вермахт, дорогой небросатель своих. Прикоснись, так сказать, к основам новой русской духовности, где на руинах разбомбленного Мариуполя стоят чистенький московский менеджер и его злой брат-близнец, бытовой мокрушник из воронежской колонии.

За этот год меня как только не называли: предателем, заукраинцем и тд. Это все фигня. Те, кто говорит так, про людей с антивоенной позицией — фашисты, просто обычные фашисты. Я люблю свою страну, как умею, даже, когда она пропахла фашизмом и мертвечиной.

А еще я обязательно вернусь, в тот момент, когда буду понимать, что не ударюсь об бетонную стену и смогу принести какую-то пользу.