Мой Ховук красный, он суров и туповат, собаку планировал воспитывать так же, скармливая ей заветы токсичной маскулинности. Но песель оказался богат на слезливые щенячьи глаза и превратился в баловня для женской половины семьи, заняв роль сыночки-корзиночки (никому из других двух сыновей прежде так не везло). Телячьи нежности это неправильно, порочно и запретно для бойцовской собаки, и мой Ховук это упорно транслировал, запрещая кормить со стола, пускать на диван и употреблять уменьшительно-ласкательные. Разумеется, никто его не слушал, да и сложно командовать, сидя под каблуком у мамы. Выросла откормленная, социализированная и душевно-ранимая псинка. Когда умер Карвер, Хоук стал снисходить до того, чтобы собаку гладить. Когда умерла мама, Хоук стал пускать собаку в кровать. Скорбь вылилась в гиперкомпенсацию. Он не может открыто тосковать о семье, но он может сказать "good boy!", и становится чуть проще
Двойка - моя Римская империя