20 лет Норд-Осту

Сегодня, когда правительство России окончательно сбросило все маски, хочется вспомнить, с чего все начиналось. Ровно 20 лет назад произошло событие, окончательно закрепившее образ Путина как человека, который «не ведёт переговоров с террористами», для которого жизнь простых людей не стоит и ломаного гроша. 26 октября 2002 года в 5 часов утра начался штурм театра на Дубровке.

Операция унесла жизни 174 человек. Мы все ещё не знаем, какой газ был использован в ходе штурма (есть только заявление лаборатории в Солсбери). Но мы точно знаем другие подробности.

ФСБ объясняла необходимость силового решения наличием бомб у террористов, однако, по материалам следствия, после применения газа, они около 20 минут отстреливались из 13 автоматов и 8 пистолетов. Взрыва не произошло.

Понять, почему нельзя было пускать именно этот газ помогут приобщенные к уголовному делу заключения медэкспертов, согласно которым «все жизненно важные органы у погибших после штурма претерпели необратимые изменения, несовместимые с жизнью: «внезапная сердечная смерть», «синдром быстро наступившей смерти».

По словам адвоката Юрия Костанова, медиков вообще долгое время не пропускали к месту, где лежали заложники, а когда после штурма врачи требовали, чтобы кто-то сказал, что это был за газ, тут же был отказ.

Следствие же пришло к выводу, что заложники умерли из-за «обострившихся хронических болезней».

В заключение хочется порекомендовать почитать материал подло убитой за свои расследования Анны Политковской, где она спустя полгода (!!!) рассказывает о беседе с Ханкашем Теркибаевым, одним из террористов, который, по его словам, спокойно вышел из здания театра. К слову, следствие сказало, что его искали в гостинице «Космос» (?!), но не нашли. А ведь он не скрывался: был вхож в АП, ездил с Рогозиным руководителем чеченской парламентской делегации в Страсбург.

Интересно, почему?