На три дня пересеклись с активистом Артемием Бобровым — старые соседи освободились, и его перевели ко мне из большой курящей камеры. Артемия задержали 9 мая на шествии «бессмертного полка»: повалили на асфальт, избили ногами, до предела затянули наручники за спиной, отволокли в сторону и оставили так на несколько часов, а потом увели в Тверской ОВД и продолжили избивать там. Мы встретились неделю спустя, но на нем не было живого места. «Ну, конечно, будет болеть, чего ты хотел от такой гематомы?» — меланхолично покачал головой тюремный фельдшер, глядя на сине-коричневое бедро, — «Хочешь, укол тебе сделаю».

Тем временем я получил ответ на мое заявление о переносе экзаменов и защиты. Переноса не будет. Что ж, этого следовало ожидать. Диплом дописан — пришло время писать бумажки другого жанра: на отпуск, на академ, на защиту в сентябре. Получить документ о завершении образования — мое право, а за права, как водится, надо бороться.

Говорить только о себе и о происходящем вокруг себя, когда во внешнем мире идет война и разворачиваются репрессии, кажется неправильным, но больше мне говорить не о чем — с закрытием «Эха» и «Новой» информационная изоляция в таких местах вышла на совершенно новый уровень. О происходящем в стране и в мире я могу узнать только из коротких телефонных разговоров с друзьями и родственниками и из ваших писем.