[начало]

...Фигурантки дела "Нового Величия" сказали мне в воскресенье, что всё это было не зря, что это дало им какую-то надежду, что им было не всё равно. Если это хотя бы наполовину правда, то всё действительно было не просто так. Если хотя бы кому-то, кто сейчас за решёткой, стало легче от акции в его поддержку, значит всё правда не зря. Значит, я просто не имею права жалеть, что за решёткой теперь могу оказаться и я.

[Судья] Маслов, который осудил ребят из "Нового Величия", увидел плакаты, адресованные лично ему. [Генпрокурор] Краснов потребовал завести на нас дело. Значит, брошенный мною вызов принят. Значит, что меня услышали. И значит, что всё было не зря. Не признать своё участие в подобной акции было бы не просто беспринципно — это аннулировало бы все мои усилия, все страхи и страдания, все достижения, всю мою боль и ярость. И не только мою.

Я не могу позволить себе той страшной беспринципности, с которой живут наши дознаватели и прокуроры. Дознаватель в своём кабинете так кичился своей принципиальностью, и тем, как он прекращал дела, в которых не было преступления, но в зале суда он трусливо поджал хвост и что-то мямлил про основания. Я очень жалею, что больше не увижу его и не смогу высказать ему в лицо, как яростно я его презираю. И нашу юную прокуроршу, слишком молодую для всей этой клоунады лжи и лицемерия, я тоже презираю. И, простите, но вас просто невозможно не презирать, и я не понимаю, как вы не презираете сами себе и как вы смотрите в глаза близким. И вы [судье] тоже. Когда вы продлеваете меру пресечения, когда вы оставляете все ходатайство защиты и проглатываете все фальсификации, скормленные вам прокуратурой, вы прекрасно понимаете, какое преступление вы совершаете, и вы осознаёте все свои действия ещё более отчётливо, чем я в ту роковую ночь. Когда вы запрещаете мне общаться с самым важным человеком в моей жизни, вы прекрасно знаете, что делаете. Вы думаете, что гуманно судить кого-то за то, что он просто оказался не в то время не в том месте, общаясь при этом не с теми друзьями? Вы думаете, что можно завести уголовное дело на человека только потому что я общаюсь с ним, дружу и люблю его, а потом взять и запретить с ним общаться, но вы просто не можете этого.

Вы не можете запретить мне любить. Вы не можете запретить молодость. И вы никогда не запретите свободу. Вы не запретите правду. Вы и сами прекрасно видите, что для вас этот суд гораздо более важный и поворотный, чем для меня. Я же давно выбрала свою сторону. Сейчас именно вам предстоит решить, по какому пути в итоге пойдёт вся ваша дальнейшая жизнь. Для меня ни эти прения, ни оглашение ничего не значат и ровным счётом ничего для меня не решат. Этот приговор вы выносите не мне — вы выносите его себе.»

В этот момент связь на трансляции из зала суда пропадает. Оля завершает свою речь двумя цитатами. Альбус Дамблдор: «Счастье можно найти даже в тёмные времена, если не забывать обращаться к свету.»
Софи Шолль (последние слова перед казнью): «Солнце все еще светит!»