Александр Корноухов.
Мозаиками Александра Корноухова украшены тимпан Сионского собора в Тбилиси (заказ Патриарха Грузии Ильи II, работа сделана совместно с Юрием Яровым), московские церкви св. Митрофания Воронежского, Спаса-Преображения в Тушине (совместно с Куриловым), св. Космы и Дамиана в Шубине, Успения в Успенском Вражке, церковь Знамения в Красногорске, церковь в с. Богородичное Донецкой области, храмы в Италии и Швейцарии. В 1996 г. получил заказ от Папы Иоанна Павла II на украшение его личной капеллы Redemptoris Mater в Ватикане.
Работы Александра Корноухова, и прежде всего, мозаики, выходят за границы того искусства, что представлено в нашей современности. Литератор Ольга Седакова говорит о стиле Корноухова: «Если бы понятие минимализма не приобрело слишком конкретного и убогого смысла, можно сказать, что Корноухов вносит в классическую мозаику элемент минимализма. Да, мы бедны, говорит эта мозаика, но мы дорожим этой бедностью и ее красотой. Она, как и прежние богатство и сила, полна будущим».
Глядя на работы Корноухова, мы вслед за Сергеем Сергеевичем Аверинцевым можем добавить: «И как это современно!».
Современно не в смысле «актуально», а в понятии красоты, которую принимает душа нашего современника. В сравнении с классическими образами эта современность предстает перед нами «бедной, недоговаривающей, осторожной, желанием тихого и смиренного праздника».
Александр Давыдович писал как-то о невозможности заново пережить ушедшие эпохи: «Мы не творческие наследники древнерусского искусства, мы любим это, но жить в этом пространстве уже не умеем. Сердце этими образами наполняется, но язык потерян». Однако художнику удается другое – в некотором роде воскресить утерянную пластику.
Из разбитого куска стены проступают образы, уже выцветшие краски, разъеденные временем. Фрагмент «Тайной вечери», что там было – слева, куда повернута глава апостола? Что там справа, за границей, куда обращен внимательный взгляд Христа? И это ли энкаустика – техника, известная нам по экспрессивным Синайским образам или, из более современного, по ярким, широкими плоскостями, иконам отца Андрея Давыдова?... Что-то совершенно иное, не парадное, живущее своей тайной жизнью Тайного ужина проявляется здесь. Канон вечного образа слился с проживанием момента современности.