Этот саундтрек — не просто набор песен, а сшитый на заказ гобелен из тревоги, юношеской страсти и гнетущей, дождливой романтики. Он не пытается быть чем-то великим или новаторским в историческом смысле; его гений кроется в безошибочной функциональности: способности создать атмосферу, густую, как туман над Форксом.
На самом деле, музыкальный руководитель Александра Патсавас собрала здесь не плейлист, а алхимический тигель из инди-рока, пост-панка и готической меланхолии. Если основная тема фильма —
Треки здесь действуют как маяки в сумерках. Возьмём известнейшую "Supermassive Black Hole" от Muse. Это не просто песня; это сверхзвуковой удар адреналина, который сопровождает вампирский бейсбол. Этакий музыкальный эквивалент той нелепой, но завораживающей идеи: бессмертные, сверхбыстрые существа играют в мяч под гром и молнию.
А пекло-костёр "Decode" от Paramore, где Хейли Уильямс своим пронзительным вокалом дарит ту самую трещину на зеркале, через которую видны все страхи главной героини. Песня становится неофициальным гимном всей франшизы, закрепляя за ней право на гранж-романтику.
Стоит и упомянуть оригинальную музыку Картера Бёруэлла, человека, работавшего с братьями Коэн,— как подводное течение, несущее фильм. "Bella's Lullaby" как шкатулка с мелодией: нежна на слух, но в ней слышится металлический привкус опасности. Не просто колыбельная, а интерпретация обещания вечности, скрипичный нерв истории, тонкий, но бесконечно чувствительный.
Да и даже более тихие треки, как "Flightless Bird, American Mouth" от Iron & Wine, работают на ту же цель, как хрупкий, акустический замок, который становится исповедью в мире, полном грохота и крови.
И даже мало того, сам Роберт Паттинсон записал для «Сумерек» две песни, и обе они звучат в фильме: "Never Think" и "Let Me Sign". Первая вошла в основное издание альбома, а вторая чаще всего была представлена как бонус-трек (например, в цифровом издании iTunes). При этом актёр изначально не хотел, чтобы эти песни включали в фильм, так как боялся, что это отвлечет внимание от его актерской игры. Однако Кэтрин Хардвик настояла, что они идеально подходят к настроению фильма и персонажу.
И ещё примечательно, что вокалист группы My Chemical Romance, Джерард Уэй, в интервью упоминал, что в то время их окружало много людей, уговаривавших их записать песню для «Сумерек». Однако MCR уже перешли к другому этапу творчества и стремились избежать ассоциаций с тем, что они считали "вампирскими деньгами" — погоней за крупным коммерческим успехом в рамках мегапопулярной франшизы. В качестве своего рода протеста или комментария к этой ситуации MCR записали песню "Vampire Money", которая вошла в их альбом Danger Days: The True Lives of the Fabulous Killjoys (2010). Эта песня, по словам Уэя, была прямой реакцией на то, как вокруг них все настойчиво предлагали им поучаствовать в саге «Сумерки» ради огромных денег.
При этом сама создательница «Сумерек» Стефани Майер была большой поклонницей My Chemical Romance. На своем официальном веб-сайте она публиковала плейлисты, которые вдохновляли ее при создании каждой книги. В плейлисте к первой части фигурирует песня MCR "I'm Not Okay (I Promise)".
Саундтрек первых «Сумерек» как капсула времени. Он идеально уловил дух поздних 2000-х, где меланхолия была в моде, а грань между инди и мейнстримом стиралась. Он не просто сопровождал фильм, он его создал, дав ему собственный, неповторимый голос, который шепчет: «Лев влюбился в овечку...». И, возможно, именно эта бескомпромиссная, на грани китча, искренность и делает его, вопреки всем снобам, по-настоящему хорошим. Во всяком случае, он выполнил свою миссию на 100%.
✍️@уменянеттгк