Когда Лукасу исполнилось шестнадцать, родители решили, что он достаточно взрослый, чтобы стать частью семьи по-настоящему. Он отказывался. Его тошнило от одной мысли. Он плакал, умолял, запирался в комнате, но голод оказался терпеливее любого человека. День за днём сопротивление ослабевало, пока однажды внутри него что-то не сломалось окончательно.
После этого всё стало пугающе обыденным.
Через год ему доверили самое важное. Он встречал заблудившихся туристов тёплой улыбкой, помогал донести вещи, показывал дорогу к ферме, смеялся над их шутками. Они видели в нём обычного, немного застенчивого юношу. Никто не замечал, как на мгновение его взгляд становился пустым, будто за глазами больше никого не осталось.
По ночам Лукас всё чаще разговаривал с сестрой.
Или ему только казалось.
Она сидела на краю кровати, тихо спрашивала, зачем он остался, почему стал таким же, как они. Иногда он отвечал вслух. Иногда часами спорил с пустотой. А иногда просыпался посреди кухни, не помня, как оказался там, с ощущением, что последние несколько часов принадлежали вовсе не ему.
Без лечения болезнь медленно пожирала его разум. Голоса становились громче. Реальность трещала по швам. Он переставал понимать, какие воспоминания были настоящими, а какие родились в измученном сознании.
И самым страшным было не то, что Лукас привык жить среди чудовищ.
Самым страшным было то, что однажды, посмотрев в зеркало, он перестал видеть между ними хоть какую-то разницу
Post #127
29
- ❤ 3
- 🕊 2