Творчество и Изысканность ✨🌙

Мама, тебя нет рядом столько лет,
Что память стала тише понемногу.
Мне девятнадцать, я встречаю свет,
Но до сих пор ищу к тебе дорогу.

Я был мальчишкой, ты ушла тогда,
И я не знал, что значит слово «поздно».
Я думал: всё изменится когда-нибудь,
И станет так, как было прежде, просто.

Но время не умеет возвращать
Ни голос твой, ни взгляд, ни наши встречи.
Оно лишь учит с этим жить и понимать,
Что память иногда сильнее вечности.

Наверное, тебе бывало тяжело,
Наверное, не всё сбылось, как ты хотела.
Но мне осталось главное одно,
Что ты меня когда-то всё же грела.

И если б мне позволили сейчас
Всего одну минуту с тобой встретить,
Я бы не стал рассказывать про нас,
Я просто сел бы рядом. Как в детстве.

Не спрашивал бы, где ты пропадала,
Не стал бы выяснять, кто был неправ.
Я бы сказал лишь то, что поздно стало:
«Мам, я тебя люблю. Ты это знала?»

Мне девятнадцать. Я уже мужчина.
И сам теперь за многое в ответе.
Но где-то глубоко, необъяснимо,
Я всё ещё твой мальчик на планете.

И пусть тебя со мною рядом нет,
Пусть между нами годы и молчанье,
Я пронесу сквозь жизнь твой тёплый свет,
Как самое родное мне дыханье.

Сегодня снова — твой июльский свет,
‎И белый день над тихими полями.
‎Тебя со мною столько лет уж нет,
‎Но всё живёт, что связано с тобою, мамой.
‎
‎Не гаснет голос в памяти моей,
‎Он тише стал, но сделался дороже.
‎И нет на свете музыки нежней,
‎Чем та, что сердце забывать не может.
‎
‎Ты говорила: «Красота — не в том,
‎Чтоб не иметь ни трещины, ни боли».
‎И до сих пор наш старый, добрый дом
‎Хранит тепло твоей счастливой доли.
‎
‎В треснувшей вазе — белые цветы,
‎Они стоят, как маленькое чудо.
‎И кажется: сейчас вернёшься ты,
‎И станет светлым всё, что было трудно.
‎
‎Я помню пар над медною кастрюлей,
‎Твой синий старый выцветший халат.
‎И запах дома, где любовь колдует,
‎Не требуя ни почестей, ни плат.
‎
‎Я помню: за закрытою дверью
‎Ты тихо мне сказала не входить.
‎Тогда не понял я твоей потери,
‎Теперь же понял — так могла любить.
‎
‎Ты не хотела, чтобы смерть сама
‎Вошла навек в мальчишескую память.
‎Ты подарила мне не мрак и страх —
‎Ты научила свет не оставлять.
‎
‎И потому сквозь долгие года,
‎Когда печаль становится молитвой,
‎Ты для меня не будешь никогда
‎Последней болью, горестью разбитой.
‎
‎Ты женщина, смеявшаяся вслух,
‎Седую прядь привычно поправляя.
‎Ты тёплый хлеб, кипящий борщ и дух
‎Родного дома, где любовь живая.
‎
‎Мне девятнадцать... Только иногда
‎Во сне я вновь мальчишкой просыпаюсь.
‎И вижу дверь, и слышу: «Не сюда...»
‎И всё равно к тебе одной бросаюсь.
‎
‎Мне столько слов хотелось бы сказать,
‎Что жизни, верно, не хватило б целой.
‎Но можно лишь тихонько прошептать:
‎«Спасибо, мама... Ты меня согрела».
‎
‎Сегодня — день рождения. И вновь
‎Я не несу тебе земных подарков.
‎Я лишь храню, как вечную любовь,
‎Твой тихий свет, не меркнущий и яркий.
‎
‎Пускай года меняют города,
‎Пускай седеют волосы с годами,
‎Я буду сыном для тебя всегда.
‎И ты навек останешься мне мамой.
‎
‎Когда-нибудь, за гранью всех дорог,
‎Где не бывает ни разлук, ни боли,
‎Я вновь скажу, переступив порог:
‎«Я дома, мама...» — и замолкну боле.
‎
‎А до тех пор, пока мне суждено
‎Идти землёй, смеяться и молиться,
‎Я буду жить так честно и светло,
‎Чтоб ты могла с небес мной гордиться.
‎
‎С днём рождения, родная. Сквозь года
‎Любовь моя ни капли не остынет.
‎Ведь мать не умирает никогда,
‎Пока её ребёнок помнит имя.

Не кури, тебе не идёт
Этот дым над твоей головой.
Всё пройдёт, непременно пройдёт,
Как туман над холодной рекой.

Не кури, посиди в тишине,
Не беги от себя самого.
Всё, что носишь так долго в душе,
Не страшнее уже ничего.

Не дури, отпусти эту грусть,
Не держись за былые следы.
Пусть уходит она. Ну и пусть.
Впереди ещё будут сады.

И себя научись не судить
За ошибки далёких времён.
Разве можно всю жизнь проходить,
Будто сам ты собой осуждён?

Слёзы — это не слабость совсем,
Это сердце устало болеть.
Иногда нужно просто успеть
Всё принять и душой отогреть.

Ангел мой неземной, кто ты есть?
Отчего мне с тобою светлей?
Отчего в твоём голосе весть,
Что становится сердцу родней?

И ответил мне голос простой:
«Я не ангел, я совесть твоя.
Я всегда остаюсь за спиной,
Чтобы ты не терял сам себя».

Был тихий вечер. Месяц ясный
Над сонным городом сиял,
И ветер ласковый, прекрасный
Листву задумчиво качал.

Я шёл аллеей молчаливой,
Где клён склонялся над скамьёй,
И образ нежный и счастливый
Всё время был передо мной.

До дома твоего немного,
Всего лишь несколько минут,
Одна знакомая дорога,
Где фонари в тиши плывут.

Но каждый шаг казался длинным,
Как путь сквозь годы и века,
И вечер в сумраке старинном
Тянулся медленно слегка.

Я вспоминал твои улыбки,
Твой взгляд, прозрачный и живой,
И все минувшие ошибки,
И все мечты, что жил тобой.

Мне ничего уже не надо:
Ни громких слов, ни звонких фраз,
Лишь бы увидеть возле сада
Сиянье милых сердцу глаз.

Лишь бы взглянуть в глаза родные,
Где свет весенний не угас,
Где дни хранятся золотые,
Где счастье ждёт, быть может, нас.

И вот знакомая ограда,
И вот заветное окно,
Где для души моей отрада
Сияет светом всё равно.

В окне горела лампа скромно,
Дрожал за занавесью свет,
И сердце билось так неровно,
Как не бывало много лет.

Я номер твой открыл несмело,
Потом закрыл его опять.
Душа то верила, то млела,
Не смея счастье испытать.

Я говорил себе: «Напрасно.
Зачем тревожить тишину?»
Но вечер звёздный, вечер ясный
Шептал совсем не про луну.

Он говорил: «Что толку в грусти?
Что толку годы провожать?
Кто счастье робостью упустит,
Тот будет вечно сожалеть и ждать».

И я стоял под старым клёном,
Где тень качалась над землёй,
И был как будто окрылённым
Одной надеждой молодой.

Тогда, забыв свои тревоги,
Забыв сомнений тяжкий плен,
Я перестал искать предлоги,
Я перестал бояться перемен.

И вот гудок. Второй. И третий.
И вдруг — знакомые слова.
Как будто ярче всё на свете,
Как будто кружит голова.

Твой голос тихий и любимый
Звучал, как музыка весны,
И в этот миг неповторимый
Исчезли горести и сны.

Всё то, что мучило годами,
Всё, что таилось в глубине,
Растаяло, как снег с полями
Под солнцем в ясном феврале.

До дома было пять минут лишь,
До счастья — несколько шагов,
Но иногда решает случай
Судьбу людей без лишних слов.

И если спросят, что дороже
Всех благ, сокровищ и наград,
Отвечу я: нет в мире больше
Цены, чем твой весенний взгляд.

Чем голос, полный тихой ласки,
Чем свет любимого окна,
Где оживают быль и сказки,
Где начинается весна.

‎Я жил, пока держал твою ладонь,
‎Как путник - свет, что в сумраке мерцает;
‎Но гаснет день, и тихий этот огонь
‎Уже меня от ночи не спасает.
‎
‎На старых стенах трещины легли,
‎Как лет следы, как память о былом;
‎Они твердят, что мы не сберегли
‎Того, что звали счастьем и теплом.
‎
‎Я был никем ни именем, ни сном,
‎Ни отзвуком в забвении пустом;
‎И лишь с тобой казался я живым,
‎И мир казался ясным и простым.
‎
‎Зачем ты жжёшь слова моей души?
‎Зачем предаёшь огню мои признанья?
‎Ведь в них вся боль, что я не смог решить,
‎И всё, что было выше пониманья.
...
..
.

Когда закат сгорел в багряной мгле,
‎И ветер стих в уснувшем ковыле,
‎И тени пали длинные к земле,
‎Взошла Луна в серебряной золе.
‎
‎Она взошла - владычица небес,
‎Над чёрной кромкой дальних тёмных лес,
‎Над тихим шёпотом степей и водных плес,
‎Над миром снов, над миром тайных грёз и чудес.
‎
‎Её холодный, призрачный огонь
‎Ложился мягко на речную бронь,
‎На крыши спящих сёл, на старый клён,
‎На камень древний у забытых склон.
‎
‎И шёл тогда по тропке молодой
‎Певец с усталой, трепетной душой,
‎С гитарой старой, верною струной,
‎С мечтой далёкой, светлой и живой.
‎
‎Он к небу поднял ясные глаза:
‎"О, свет ночной, небесная слеза,
‎Зачем ты жжёшь, как тихая гроза,
‎Мои мечты, как хрупкие стекла?"
‎
‎Луна молчала в высоте седой,
‎Качая мир серебряной водой,
‎И лишь туман струился над рекой,
‎Как древний шёпот тайны вековой.
‎
‎Певец вздохнул: "Я странник на пути,
‎Мне счастья не сыскать и не найти,
‎Мне суждено скитаться и идти,
‎И песню боли в сердце пронести.
‎
‎Я полюбил — и был отвергнут вновь,
‎И стала стужей прежняя любовь,
‎И сердце бьётся глухо, вновь и вновь,
‎Как птица, рвущая оковы снов".
‎
‎И вдруг Луна дрогнула в вышине,
‎И свет её стал мягче в тишине,
‎Как будто отклик скрытый в глубине
‎Проснулся эхом в звёздной стороне.
‎
‎И голос тихий, будто издалёка,
‎Как шорох трав, как капля у истока,
‎Сквозь ночь пролился нежно и глубоко,
‎Касаясь сердца бережно, высоко:
‎
‎«Ты ищешь свет , но сам его не зришь,
‎Ты просишь знак ,но сам его творишь,
‎Ты к небу плачешь, к звёздам говоришь,
‎Но в собственной душе огонь хранишь.
‎
‎Я лишь отражение огня,
‎Я свет храню, но он не от меня,
‎И если ночь темна средь бела дня -
‎Спроси сначала сердце у себя».
‎
‎Певец застыл под бледною Луной,
‎И мир вокруг казался тишиной,
‎Но в этой тишине ночной,
‎Родился свет - живой, земной.
‎
‎Он понял вдруг: не в небе свет и путь,
‎Не в высоте сокрыта жизни суть,
‎А в том, чтоб сердцу дать огонь вдохнуть
‎И страхи в тёмной бездне обмануть.
‎
‎И песню новую запел певец,
‎Где боль ушла, как зимний злой гонец,
‎Где свет звучал, как радостный венец,
‎И ночь внимала, как живой творец.
‎
‎Луна сияла выше и ясней,
‎Над сном полей, над шелестом теней,
‎Над юным странником судьбы своей,
‎Что стал сильней, мудрее и смелей.
‎
‎И с той поры, когда взойдёт Луна
‎Над тёмной гладью ночи у окна,
‎Ты вспомни: тьма не вечна и не зла -
‎Она лишь фон для внутреннего огня.
‎
‎И если вдруг на сердце тяжело,
‎И кажется всё счастье утекло,
‎Взгляни на небо - свет её тепло
‎Напомнит: в каждом есть своё светло.

Он вышел, и воздух мгновенно сжал
‎Пространство, как свод, как хрусталь, как металл;
‎И зал, не дыша, этот жест принимал,
‎Как будто сам звук его имя назвал.
‎
‎Он смычок поднимал, и возник вертикал,
‎Где каждый оттенок себя проверял;
‎Он звук собирал, сортировал, шлифовал,
‎Как будто из нот он порядок ковал.
‎
‎Он знал, как держать напряжённый хорал,
‎Как пауза весит тяжелее похвал;
‎Он боль разбирал, раскладывал, сжал
‎И в строгую форму без жалоб вгонял.
‎
‎Он жил в интервале, где шаг - это риск,
‎Где строй - это долг, а ошибка - обвал;
‎Он линию вёл, не снижая накал,
‎И сам в этой линии медленно стал.
‎
‎Толпа поднималась, как ритуал,
‎Где каждый поклон был заранее знал;
‎Он славу носил, как холодный сигнал,
‎Что светит, но греет почти минимал.
‎
‎Внутри же копился избыточный вал
‎Того, что не звук и не жест, и не зал;
‎Он это не пел, не играл, не кричал —
‎Он это держал.
‎Он это держал.
‎
‎О, сколько раз безупречный финал
‎Он делал точнее, чем мир позволял;
‎И каждый аккорд, доведённый до шкал,
‎Был ближе к вершине, похожей на край.
‎
‎Он знал ремесло, он знал идеал,
‎Он знал, что предел - это тоже сигнал;
‎И чем совершенней звучал вертикал,
‎Тем ближе он был к тишине без зеркал.
‎
‎Когда же вечер стекал, как металл,
‎С колонн, с кулис, с отражённых зеркал,
‎Он смычок удержал, и звук не упал,
‎А в точке завис, как приказ, как финал.
‎
‎Зал понял: сейчас абсолютный кристалл,
‎Где нечего тронуть, продолжить, сломать;
‎Он кивнул. Всё сошлось. Весь мир в интервал.
‎И музыка выбрала - не продолжать.
‎
‎Футляр был закрыт.
‎Без слов.
‎Без начал.
‎Как будто весь звук туда себя сжал;
‎И ночь приняла этот строгий овал
‎Без жеста, без эха, без лишних деталей.
‎
‎А утро легло, как пустой интервал,
‎Где звук уже был, но себя не искал;
‎И город внимал, как молчит материал,
‎И ждал не мелодию, а идеал.
‎
‎И музыка, зная предел и масштаб,
‎Свернулась в паузу, в плотный кристалл;
‎Там, где кончается нотный устав,
‎Она завершилась.
‎И строй  устоял.

‎Не вспыхнув вдруг - она в нас зреет
‎Средь дней, забот и тишины;
‎Не требует, не лицемерит,
‎Не обещает вышины.

‎Любовь приходит не наградой
‎И не как сладостный обман,
‎Она — как долг перед неправдой,
‎Как свет, вошедший сквозь туман.
‎
‎В ней нет порыва без предела
‎И клятв, бессрочных на словах;
‎Она — решимость быть несмелым,
‎Но честным в мыслях и делах.

‎Любить - не значит растворяться,
‎Теряя очертанья «я»,
‎А рядом быть и оставаться,
‎Свободу в ближнем сохраня.
‎
‎Любовь не лечит - обнажает
‎Ту боль, что спрятана внутри;
‎Она не гасит - обжигает,
‎Чтоб видеть глубже и острей.

‎В ней каждый шаг - не без сомнений,
‎И каждый выбор — не без цен,
‎Любовь - искусство сохраненья
‎Двух разных истин без измен.

‎Любовь - не щит от одиночества
‎И не награда за года,
‎Она - согласье жить без отчества
‎Для боли, страха и труда.
‎
‎И если выпадет расстаться,
‎Не проклинать и не клясть дней:
‎Любовь умеет оставаться
‎В следах поступков и теней.

‎Она - не срок и не владенье,
‎Не чьё-то право, не закон,
‎А добровольное служенье
‎Тому, кто тоже не спасён.
‎
‎И в этом тихом постоянстве,
‎Где нет ни громких слов, ни сцен,
‎Любовь становится пространством
‎Для человечности взамен.

‎Не для бессмертия, не славы,
‎Не для спокойствия души -
‎А чтоб мы, хрупкие и правы,
‎Жить научились
‎и
‎любить.

Он не вперёд меня идёт -
‎Он рядом, шагом тише.
‎Мой свет меняется - и вот
‎Он следует, не выше.
‎
‎Не обгоняет, не зовёт,
‎Не спорит с поворотом,
‎Но каждый мой неверный ход
‎Разделит без упрёка.
‎
‎Он не явился в час побед,
‎Когда я был уверен,
‎Когда весь мир мне говорил:
‎«Ты прав. Ты точен. Верен».
‎
‎Тогда он был почти ничем -
‎Лишь контур у дороги:
‎Тень исчезает в яркий день,
‎Чтоб не мешать тревоге.
‎
‎Зато когда редеет свет,
‎И вечер клонит плечи,
‎Он вырастает - силуэт
‎Становится заметней.
‎
‎И там, где страх длиннее слов,
‎Где шаг не знает меры,
‎Он молча делит тяжесть снов
‎И груз моей потери.
‎
‎Он не учил меня, как жить,
‎Не звал к иным вершинам,
‎Он просто знал: мне надо быть
‎Увиденным - не сильным.
‎
‎Когда я падал - он лежал
‎Со мною на дороге,
‎Чтоб я в себе не отражал
‎Позор своей тревоги.
‎
‎Он не просил меня взамен
‎Ни верности, ни клятвы,
‎Не счёл мои паденья - тлен,
‎А правоту - наградой.
‎
‎Он принимал любой мой вид:
‎Сомненья, злость, усталость,
‎И потому я был открыт
‎Там, где душа скрывалась.
‎
‎Когда я шёл не по прямой,
‎Сворачивая в тени,
‎Он шёл тем следом же со мной,
‎Не требуя прозрений.
‎
‎Он знал: не всякий кривой путь
‎Есть знак дурного шага -
‎Порой, чтоб истину вернуть,
‎Нужна и ночь, и влага.
‎
‎Он не был светом - и не стал
‎Мне центром мирозданья.
‎Он был тем, кто не предавал
‎В часы самоотрицанья.
‎
‎Кто не спасал и не судил,
‎Не рвал меня на части,
‎А просто рядом проходил
‎Сквозь боль и сквозь несчастье.
‎
‎И если вдруг однажды свет
‎Исчезнет без возврата,
‎И я уйду, и следов нет,
‎И тьма сомкнёт преграды -
‎
‎Он исчезнет вместе со мной,
‎Без драмы, без прощанья.
‎Так исчезают тени - той,
‎Чьё было лишь
‎присутствие
‎и
‎молчание.

Как ландыш нежный из земли,
‎Любовь к тебе во мне взросла.
‎В той тишине, где соловьи
‎Поют о чувствах до утра.
‎
‎Ты словно речка, чистая, быстрая,
‎Что камни гладит, песенки поёт.
‎И я, как ива склоненная, хмурая,
‎К тебе вся душою так и льну, как лед.
‎
‎В лесной глуши, где мхи и папоротник,
‎И птицы строят гнёзда в тишине,
‎Я о тебе мечтаю, словно отрок,
‎И вижу отраженье лишь в тебе.
‎
‎Твоя улыбка, солнца луч златой,
‎Что разгоняет тучи и печаль.
‎И я готов идти за ней одной,
‎В любые дали, в неизведанную даль.
‎
‎Ты, словно роза, в утренней росе,
‎Так свежа, нежна и ароматна.
‎И я живу, дышу лишь по тебе,
‎Моя любовь к тебе безмерна, внятна.
‎
‎Пусть ветер шепчет наши имена,
‎А звёзды светят в тёмной вышине.
‎Любовь моя, как вечная весна,
‎Цветёт и распускается во мне.

Ах, солнце солнышко, ты лучик мой родной,
‎В тебе я вижу свет, надежду, покой.
‎Сквозь тучи серые, ты пробиваешься ко мне,
‎И душу израненную лечишь в тишине.
‎
‎Как нежно ты касаешься, мой милый человек,
‎Развеять боль, унять тоски набег.
‎Твои слова, как тёплый летний бриз,
‎В них утешенье, ласка и любви сюрприз.
‎
‎Ты светишь ярко, несмотря на шторм и страх,
‎В глазах твоих я вижу добрый знак.
‎Что всё пройдёт, и солнце вновь взойдёт,
‎И сердце, наконец, от муки отдохнёт.
‎
‎Ты лучик света в тёмном, мрачном мире,
‎Ты исцеляешь раны, словно эликсир.
‎Твоя любовь, как тёплый, ласковый покров,
‎Спасает от морозов злых ветров.
‎
‎Ах, человек мой, солнце ясное моё,
‎С тобой я знаю, что осилю всё.
‎Ты сила, вера, ты моя мечта,
‎И без тебя жизнь совсем пуста.

Мама, с днем матери тебя, родная,
Скучаю так, душа моя страдает.
Тебя уж нет давно, но помню нежно,
Любовь мою к тебе хранит безбрежно.

Как хочется прижаться, ощутить,
Тепло родное, сердцем полюбить.
Но время мчит, и годы пролетают,
Лишь память о тебе пусть не угасает.

В день матери, мой ангел неземной,
Молитву я шепчу в тиши ночной.
Пусть будет там тебе светло и ясно,
И ангелы поют тебе прекрасно.

Проходят дни, недели, месяцы, года,
Но боль утраты не уйдет никуда.
Лишь только память согревает душу,
Моей любви к тебе покой не рушит.

С днем матери, мамуля, спи спокойно,
Ты навсегда в душе моей достойно.
Скучаю, жду, когда-нибудь там встречу,
Где вечная любовь, и нет разлуки, вечность.

Я понял счастье в близком человеке,
‎Когда душа устанет быть калекой.
‎Когда изранен мир, и сердце в кровь,
‎Найдёшь приют, где правит лишь любовь.
‎
‎Я понял счастье в трепетной заботе,
‎Когда в глазах тоска, в тяжёлом переплёте.
‎В молчании чутком, полном понимания,
‎Где боль твоя встречает сострадание.
‎
‎Я понял счастье в нежности касаний,
‎Рук, что теплее всех воспоминаний.
‎Когда уходят страхи и сомненья,
‎И в сердце расцветает вдохновенье.
‎
‎Я понял счастье в преданности вечной,
‎В единстве душ, что пламенно, сердечно
‎Связаны нитью нежной, нерушимой,
‎И в бурях жизни эта связь – неугасимой.
‎
‎Я понял счастье в жертвенной поддержке,
‎Когда не страшно пасть, и быть на нижней держке.
‎В том, кто подхватит, силы вновь вдохнёт,
‎И в новый день с любовью поведёт.
‎
‎Я понял счастье – это дар бесценный,
‎Любить и быть любимым откровенно,
‎И в близком человеке находить приют,
‎Где мир и радость вечные живут.

Заря костра тускнела в вышине,
Луна, и ночь объята тишине.
Прекрасна тишь, покой, безмолвный свет,
Но крик души пронзает лунный след.

Вдали, в глубинах тьмы, скорбящий зов,
Разбитый голос, стон из-под оков.
И сердце льдом от жгучей боли сжалось,
С надеждой слабой к голосу подалось.

Кто там страдает в сумрачной дали?
Какие муки душу заперли?
И скорбь чужая, словно боль моя,
Рыдает вместе, в лунный час скорбя.

Я слышу плач, тоску и дикий страх,
Забытый Богом в жизненных волнах.
И хочется бежать, обнять, спасти,
От этой бездны горя увести.

Но тишина, как саван, все хранит,
И в сердце эхом голос тот звучит.
Луна, молчанье, ночь, и крик вдали,
Надломленные ветви на земли.

Пусть мрак рассеет свет зари лучистой,
Пусть утихнет крик в ночи зломистной,
И боль уйдет, как тень, в пучине дней,
И мир придет в страдающую ей.

‎Папа, с Днем отца тебя, свет мой ясный,
‎В сердце ты моем огонь прекрасный!
‎Заботы, руки, сильные такие,
‎Всегда спасали от тоски и лихо.
‎
‎Ты научил меня не падать духом,
‎И верить в то, что горе станет пухом.
‎Твои советы - ценности бесценные,
‎Как звезды в небе светят неизменно.
‎
‎Прости за боль, за слезы, за ошибки,
‎Что причинял тебе я в жизни зыбкой.
‎Ты все прощал с любовью неизменной,
‎Отец мой лучший, самый драгоценный.
‎
‎Теперь я вижу, сколько сил и веры
‎Ты вкладывал, чтоб обошли нас скверны.
‎Твоя забота крепче чем гранит,
‎Она меня от бед всегда хранит.
‎
‎Желаю счастья, радости без края,
‎Пусть жизнь тебя теплом лишь согревает.
‎Здоровья крепкого, как старый дуб,
‎И чтобы не коснулся сердце сруб.
‎
‎С Днем отца тебя, мой папа дорогой,
‎Ты в сердце навсегда всегда со мной!
‎Люблю тебя безмерно, бесконечно,
‎И помню каждый миг, что быстротечен.

Суббота… День пропитан светом дивным,
‎День твоего рождения настал.
‎Друзья пришли, с поклоном верным, скромным,
‎Развеять грусть, унять печальный шквал.
‎
‎Они с тобой сквозь бури и ненастья,
‎Согреют душу нежною рукой.
‎В их взглядах дружба, преданность и счастье,
‎Готовы разделить твой путь любой.
‎
‎И среди них, как солнца луч в тумане,
‎Он появился, сердцу дорогой.
‎Цени его, ведь он любовью ранен,
‎Он твой причал, укромный и родной.
‎
‎Цени тепло его прикосновений,
‎И глубину души, что так близка.
‎Цени его без слов и сожалений,
‎Ведь в мире этом дружба так крепка.
‎
‎И в эту субботу запомни навсегда,
‎Объятья крепкие друзей и радостные лица.
‎Ведь вместе вы не просто имена,
‎А тайна жизни, что в любви искрится.
Адресовано : @anylovet52

‎Как звёзды в небе, ярко засияли,
‎В мой мир они нежданно прибежали.
‎Прекрасны сердцем, светом неземным,
‎Необычны разумом своим.
‎
‎Разнообразны, словно сад весной,
‎И всякий цвет в душе живёт одной.
‎Как радуга после дождя сияет,
‎Так их любовь мой мир преображает.
‎
‎О, сколько в них тепла и доброты,
‎Залечат раны, снимут все бинты.
‎Они как воздух, как вода живая,
‎Мне силы жить и верить придавая.
‎
‎В их голосах я слышу песнь души,
‎Что в тишине так долго я глушил.
‎Они пришли, чтоб сердце разбудить,
‎И заново любить, и заново творить.
‎
‎За каждый взгляд, за каждое касанье,
‎Я Господу возношу покаянье.
‎За счастье видеть эти лица рядом,
‎За то, что жизнь вдруг стала новым садом.
‎
‎Пусть счастье их всегда сопровождает,
‎И горе никогда не посещает.
‎Они сокровище, подарок неземной,
‎Их свет пусть вечно будет надо мной!

‎Сердцу близкий, душою родной,
‎Сегодня праздник светлый твой!
‎Спасибо, что ты рядом есть всегда,
‎Как путеводная моя звезда.
‎
‎В минуты горести, в час любой,
‎Ты делишь боль всегда со мной.
‎Твоя рука, как якорь верный,
‎В бушующем житейском скверне.
‎
‎И в день рожденья, дар прими,
‎Моей любви бескрайние огни!
‎Желаю счастья, чтоб лилось рекой,
‎И был всегда ты сам собой.
‎
‎Пусть беды прочь уйдут навеки,
‎И солнце светит в каждом дне.
‎Чтоб улыбался ты от сердца,
‎И к счастью открывалась дверца.
‎
‎Пусть все мечты твои сбываются,
‎И радостью глаза искрятся.
‎Ты друг бесценный, верный мой,
‎И я горжусь всегда тобой!
‎
‎Пусть путь твой будет легким, чистым,
‎И сердце бьется звонко, быстро.
‎Я рядом, знай, всегда с тобой,
‎И в счастье, и в годину злой.

Последняя мамина фраза, как нож,
‎Вонзилась в сердце, вызвав дрожь.
‎"Я не хочу, чтоб ты видел меня такой,"
‎Мольба в глазах, и тихий покой.
‎
‎Как будто прощание, тихий завет,
‎Оградить от страданий, от горя, от бед.
‎Хотела запомниться сильной, живой,
‎Не сломленной болью, не тронутой тьмой.
‎
‎Но разве возможно от правды уйти?
‎Разве возможно любовь отвести?
‎Я видел всё, мама, и крепко держал,
‎И каждый твой вздох в сердце сберегал.
‎
‎Готова ль ты знать, как душа болит?
‎И о невозвратном душа скорбит?
‎Твои муки последние, страшный момент,
‎Не вырвать из памяти, хоть тысячу лет.
‎
‎Я помню твой взгляд, и дрожащую руку,
‎Прощальную ласку, прощальную муку.
‎И фраза последняя, словно обет,
‎Останется в сердце, как утренний свет.
‎
‎Я помню тебя, мама, всегда молодой,
‎С улыбкой лучистой, с душой неземной.
‎И эта последняя фраза твоя,
‎Лишь эхо любви, что не смолкнет в днях.

Мама, сегодня снова мгла густая,
‎Ушла ты вдаль, за грань, не обнимая.
‎В седьмой уж раз душа моя рыдает,
‎По твоему теплу тоска пылает.
‎
‎Скучаю так, что свет мне стал немил,
‎И мир вокруг безрадостным вдруг был.
‎Ушла в обитель вечного покоя,
‎Оставив здесь лишь горе предо мною.
‎
‎Рвётся сердце, плачет, не унять,
‎Как жизнь без тебя теперь проклинать?
‎Ведь в каждом дне, в дыхании, в мгновенье
‎Твоё присутствие, твоё благословенье.
‎
‎Семь раз судьба мне нанесла удар,
‎А в сердце – вечный незаживший шрам.
‎И каждый раз я жду, что ты вернёшься,
‎И в светлый сон ко мне ты прикоснёшься.
‎
‎Но тишина… лишь эхо вдалеке,
‎И образ твой, застывший на реке
‎Воспоминаний… светлый и манящий…
‎А мир вокруг всё более скорбящий.
‎
‎Пусть там, где ты, цветут луга и травы,
‎И ангелы поют тебе о славе.
‎А я здесь буду помнить и молиться,
‎И ждать той встречи, чтоб душой напиться.